Шахта
Шрифт:
Году, дай бог памяти, в двадцать девятом, началась на нашей шахте капитальная модернизация. Много новых рабочих потребовалось, ну и набрали мужичков, как говорится, «от сохи». В большинстве своем это был народ малограмотный, ничего не умевший. Завидят, бывало, машину какую-нибудь и крестятся. Но и в этой темной массе попадались прелюбопытнейшие, я вам доложу, экземпляры. Вот взять хотя бы Бирюкова Кузьму.
Был он, говорят, прежде обыкновенным деревенским кузнецом. Правда это или нет, точно не могу сказать. Врать не буду, а только на шахту он заявился со всею кузнечной инфантерией. По первости он и тут с того же самого начал. Скобы да хомуты ковал. Однако потом,
Росту он был, кстати, самого среднего, хотя обличьем – крепкий. По характеру – тихий такой, спокойный. Говорил вообще мало, больше помалкивал. Как человек же – ни то ни се, ни рыба ни мясо.
Раз как-то звонит телефон у Зощенко Петра Борисыча, главного инженера нашего.
– Слушаю, – поднял он трубку, – говорите, кто это?
– Это начальник станции «Ключи», Белов, – заорала трубка. – Долго вы еще будете волокиту разводить?
– А в чем, собственно, дело?
– То есть как это в чем дело?! Три ваших котла уже неделю как прибыли и стоят себе преспокойненько на путях! Я вас официально спрашиваю: долго еще будет продолжаться это безобразие? Если в течение двенадцати часов их не заберете, будем вас штрафовать! По тысяче рублей в день!
– Хорошо, меры будут незамедлительно приняты, – пообещал Зощенко и повесил трубку. А сам думает: «Черт возьми, как же это сделать-то?»
Речь шла об огромных «ланкаширских» котлах, каждый занимал целую железнодорожную платформу. Прежде Зощенко с таким тяжелым оборудованием не сталкивался. Как всегда, будучи в сильном затруднении, он достал из ящика стола блокнот, обмакнул перо в чернильницу и аккуратно вывел на чистой странице:
1. Выгрузка котлов – 12 ч.
2. Доставка их на шахту – ?
По зрелому размышлению, обе эти задачи представились ему совершенно невыполнимыми, по крайней мере, разгрузить платформы за двенадцать часов не было никакой технической возможности. То есть можно было, к примеру, заказать в области подъемный кран, но пока бы он еще пришел, то да сё – пролетело бы не меньше недели. Что до транспорта, то, кроме конных салазок, на шахте тогда ничего не имелось. А ими, ясное дело, такие котлы не потянуть. То есть положение сложилось хреновое, и чем дольше он его обдумывал в плане возможных последствий, тем мрачнее оно ему представлялось. Без толку поломав пару часиков голову, Зощенко решил создать хотя бы видимость действий со своей стороны. Посему он вызвал бригадира такелажников Бирюкова и совершенно обыденным манером поручил ему срочно разгрузить и доставить такие-то котлы. Кузьма немедленно отправился на станцию. Петр же Борисыч еще четверть часика выдерживал характер, после чего набросил на плечи шинель и двинул туда же.
Бирюков стоял около платформ с котлами.
– Ну, Кузьма Иваныч, – сочувственно хлопнул его по плечу главный инженер, – что делать думаешь?
– Что ж тут думать, – ответствовал Бирюков, солидно скребя затылок, – работать надо. Сколько положите-то, Петр Борисыч?
– А ты разве сможешь? Ведь девять часов всего осталось…
– Сможем, конечно. Часиков за пять всё разгрузим. Ну, а на доставочку пару деньков уж нам накиньте, потому, работенка
– И какая твоя цена?
– Ну, так, чтобы справедливо было, – по полторы тысчонки с котла.
– Это за разгрузку и доставку?
– За всё про всё.
Цена была неслабая.
– Многовато чего-то, – усомнился Зощенко, но про себя подумал: «Придется, а что делать?»
– Так ведь задачка больно заковыристая, тут еще хорошо помозговать придется, – принялся с обиженным видом доказывать Кузька.
Главный инженер живо почувствовал слабину и начал торговаться, хотя было ему, честно сказать, неловко. Бирюков стоял понурясь, глядел в сторону, теребил нечесаную бороденку. Ясное дело, он просто не понимал по своей необразованности, во что вляпался. Для успокоения совести, Зощенко уступил:
– А, черт с тобой и с деньгами этими! Только одна поправочка будет. По полторы тысячи получите, если за пять дней с доставкой управитесь. Не поспеешь – тогда по одной.
Бирюков на это только смеется:
– Товарищ начальник, да ... с ними, с деньгами! У меня тут свой, умственный интерес. Так что, это самое, все три котла я на место за два дня доставлю. Уложусь – хорошо, заплатите нам четыре с половиной тыщи целковых, не уложусь, хоть на час, – совсем ничего не платите!
Зощенко был огорошен таким оборотом, и он, грешным делом, заподозрил Кузьку в безответственном бахвальстве. Опять же, по тому никогда нельзя было понять, трезвый он или нет.
– Раз так, действуйте Кузьма Иваныч!
И Бирюков начал действовать. Перво-наперво его люди сложили из валявшихся вдоль путей шпал эдакие клети с наклонными скатами от платформ до земли. По низу каждого ската вбили по паре анкеров. Потом он удивительную штуку выкинул: обвил каждый котел стальными канатами, один конец которых привязал к путевому рельсу позади платформ, а другой – притянул лебедкой к анкерам. Получилось, что котлы сидели в витках этих канатов, как болты в гайках. Бирюковцы навалились и столкнули их по очереди рычагами с платформ, а они, медленно этак вращаясь, съехали по скатам на землю. Вся операция заняла от силы три часа.
После положенного перекура сооружения из шпал разобрали, и большая часть бригады принялась разравнивать путь от станции до котельной. Остальные же, со многими спорами, криками и перебранкой промерив и перемерив шагами расстояния, вколотили в землю еще пару анкеров. Один – у самой котельной, а другой – в отдалении, у железнодорожного тупика. Зощенко ничего не понимал, но виду не показывал. На каждый анкер повесили по шкиву. Тут как раз стемнело, и бирюковцы галдящей гурьбой направились по домам.
Наутро Петр Борисович заглянул на подъездные пути. Вся бригада, сгрудившись в тесное кольцо, благоговейно наблюдала, как ловко их бригадир орудует молотком, сращивая концы канатов. Когда он закончил, мужики выстроились в цепь и потянули срощенный канат от котлов к дальним анкерам. Тут только до главного инженера что-то начало доходить. Он вынужден был отлучиться по своим делам, а когда вернулся, один из котлов как раз завели на полозья. Подползла, одышливо пыхтя, маневровая «овечка». Салазки зачалили канатом, пропущенным через оба шкива. Другой его конец прицепили к «овечке». Оглушительно свистнув, паровоз тронулся с места и на самом тихом ходу поволок салазки по загодя смоченному грунту. Котел плыл в легком тумане, куда ему следовало, а рядом шагал Бирюков и важно помахивал флажком. К концу дня дело было сделано – все три громадины лежали рядком у стены котельной.