Шахмиран
Шрифт:
– Дитя остаётся у тебя на руках, пожалуйста, присматривай за ней, пусть не чувствует себя одинокой.
Было у Амира желание узнать, от кого же дочь, но он не посмел потревожить Диляру перед последним вздохом. Представив директора школы, постарался успокоить себя.
Сразу после получения диплома Шахназаров девушку устроил в Высшую комсомольскую школу в Москве. Заодно, согласовав с первым секретарём и Центральным комитетом, определил заместителем директора комсомольского дома отдыха «Ёлочка».
У Гульшагиды дела пошли в гору, получила двухкомнатную квартиру, кроме стипендии шла и зарплата. В среде друзей её стали звать Шурой. От фамилии Шахназарова она отказалась. У Амира тоже родственные чувства сменились на дружеские.
Диляру сменила её дочь Гульшагида. Шахназаров чувствовал себя помолодевшим на несколько лет.
В этих условиях, конечно, Шахназаров не мог оставить девушку вдалеке от себя. После окончания учёбы устроил её в зональную комсомольскую школу в Казани.
Шура Самитова в Москве общалась со многими, многому научилась и в Казань вернулась уже довольно шустрой и пронырливой девушкой. Эти качества в своём родном городе она смело продолжала совершенствовать. Она активно участвовала в тайно созданной в Молодёжном центре группировке «Тяп-Ляп», под руководством лидера группировки Жавдата овладевала запрещённым в те времена боевым единоборством «Карате». Она удивляла членов группировки своим упорством, умением преодолевать трудности, терпением, упрямством в овладении восточными единоборствами. Однако она не участвовала в разбойных и других преступных делах группировки, занималась только для себя.
Вскоре группировку «Тяп-Ляп» разгромили, осудили многих на разные сроки, а семерых головорезов, в том числе и главаря Жавдата, приговорили к смертной казни. Гульшагида один вечер проплакала по нему.
В стране начались перемены. Империя под названием Советский Союз распалась. Партия, правившая страной семьдесят лет, и её спутник – комсомол – прекратили своё существование. Но для Гульшагиды горя мало, дядя Шахназаров пока жив, найдёт выход.
Способ быстрого обогащения прост. Не имея в кармане ни гроша, получаешь разрешение на открытие торговой точки. Можешь её назвать каким-нибудь предприятием, акционерным обществом или, ещё лучше, благотворительной организацией. Берёшь кредит, добавляешь свою месячную зарплату и едешь в Москву. Там с Божьей помощью покупаешь у грузин вагон лимонов или апельсинов по одному рублю за килограмм. В Казани сдаёшь всё это оптом в торговую базу или магазин. В крайнем случае на базар. По цене пять рублей за килограмм. Те продают по семь. После раздачи долгов и прочего у тебя в сухом остатке получается сумма, на которую можно купить ещё один магазин вместе с товарами. Это – первый шаг, начало дела. Далее у друга или свата, или у бизнесмена Шамсурина, или ещё кого другого из Набережных Челнов получаешь несколько КАМАЗов в счёт благотворительного фонда. Только и всего. Ты уже хозяин большой фирмы, сидишь в солидном двухэтажном офисе, в банке открыт валютный счёт, имеешь свой фонд. Заполни городские улицы киосками, торговыми точками – никто не будет против, потому что ты человек уважаемой профессии – бизнесмен, человек авторитетный и высокого звания. Даже народный депутат. Может быть, сомневаетесь? Вспомните дядю Амира! Он, конечно, не ходил, не выпрашивал у кого-то деньги. Кое-какие у него водились и так. И в депутаты не лез. Но в течение полугода в его кармане уже была сумма, равная половине городского бюджета Казани. В данном деле не надо забывать о том, что в каждой отрасли должны быть надёжные сотрудники, помощники, готовые выполнить твои поручения. Что касается надёжных деловых людей, у Амира Шахназарова было с десяток таких дельцов. Ими руководил Шамиль Бакаев по прозвищу Князь.
Когда дела у фирмы наладились, хозяин приобрёл гектар земли на берегу Казанки и приступил к строительству коттеджа в три этажа с бассейном, оранжереей и рыбным прудом. Всё это должно быть скрыто от посторонних глаз высокой изгородью.
В один из выходных дней, когда на стройке не было рабочих, из города на двух
– Поговорим с тобой, дядя, по-хорошему. Нам нужен вот такой участок, продай его нам, остальное достроим сами. Таким образом освободишься и от контрибуции. Ну что скажешь?
– У меня нет земли для продажи, – ответил Шахназаров.
– В таком случае пеняй на себя, ты здесь жить не будешь.
Много переживший, много видевший за свою жизнь Шахназаров несколько растерялся. Мелькнула мысль влепить в лоб главарю шайки из спрятанного в толстой трости пистолета: «семи патронов с лихвой хватит на всех пятерых». Шумное дело. А если рвущегося Лорда освободить из цепи, всех передушит. Что же делать с этими?
Разговор Шахназарова с рэкетирами подслушивала стоящая с внутренней стороны забора Гульшагида. Она только что появилась там. Не выдержала, вышла к ним. Попросила знаками отойти в сторону дядю Амира.
– Сама буду решать, ребята. Я хозяйка дома, а вы подойдите поближе, хочу посмотреть, с кем имею дело.
Парни окружили её.
– Кто из вас лидер?
– Ну?
– Не нукай, ты, что ли?
– Поговорим о деле.
– Подойди поближе.
– Боюсь обмочишься.
Четверо парней хохотнули на остроту лидера, но подошли поближе. Шахназаров на всякий случай отвинтил пистолет с конца трости. В тот же момент Гульшагида издала несвойственный женщинам дикий крик и, взмахнув руками и ногами, положила всех пятерых на землю. Произошло это так быстро, что Шахназаров не успел даже разглядеть. Некоторые, поняв, что дела плохи, выхватили ножи и бросились на Гульшагиду. Но их ножи со звоном разлетелись в разные стороны, а сами согнулись, держась за плечи, затем со страшным стоном повалились на землю. Возникла паника среди нападавших, и они бросились бежать, пытаясь спастись. Но Гульшагида не дала им уйти. Догнав, каждого положила на землю ударом ноги в плечо.
– Не двигаться!
– Наверно, хватит, – пробормотал один, лежащий ничком.
– Лидер, как тебя зовут?
– Пёс.
– Слушай меня, Пёс. За всё отвечаю я. Вон тех двоих замухрышек быстренько отправьте в больницу. У них сломаны ключицы, больше не будут играть с ножами. Тебя и водителей не тронула. Все вы даже по ошибке не появляйтесь в этих краях! Грузитесь в машины! Знайте, я – Шура, буду вашей тётей Шурой, пожалуйста, не забывайте! А сейчас дёргайте отсюда!
Лидер рассадил своих корешей по машинам, и они без оглядки рванули в сторону города. Гульшагида на прощание сделала несколько сальто. Наблюдавший эту картину Шахназаров чуть не лишился разума. До этого он считал Гульшагиду скромной, беспомощной девчушкой. А она вот как разделалась с пятью амбалами-рэкетирами. Случай, не умещающийся в голове. Пистолет за ненадобностью был завинчен на своё место.
– Пойдём домой, – сказал хозяин, держась за рукав девушки, не в силах сказать что-либо другое. – Надо освободить Лорда с цепи, нельзя его держать на привязи.
– Они больше не появятся здесь, – сказала Гульшагида.
Только после чашки чая силы вернулись к Шахназарову. Нет, не от страха, о котором он забыл уже давно. Он был поражён спектаклем, поставленным Гульшагидой.
– Ты что молчала до сих пор?
– О чём это?
– Дерёшься не хуже самураев-японцев.
– Вот ведь появилась необходимость, – ответила девушка.
Оба, улыбаясь, смотрели друг другу в глаза. Амир руками, подобными крыльям ветряной мельницы, обнял Гульшагиду, блаженно грелся теплом её тугого молодого тела. На язык пришли ласковые слова, не произносившиеся уже много лет: «Красавица моя, радость моя, защита моя», – взволнованно произнёс он. В глазах промелькнул образ Диляры. Вот какую дочь подарила она Шахназарову.
– Как дела в Молодёжном центре? – спросил он.
– Разогнали нас. Дали трёхмесячную зарплату и до свидания. Я как раз об этом и пришла поговорить. Собираюсь ехать в Пермь.