Шахматы на раздевание

Калинина Дарья Александровна

– Спасибо, деточка. Будь добра, налей нам всем чаю, мне что-то захотелось присесть.

И опустившись на стул, Екатерина Сергеевна продолжила:

– Знаете, мне не всегда бывало просто справиться с Костей. Когда после смерти обоих его родителей он остался на моем попечении, я с огорчением была вынуждена констатировать, что родители мальчика просто недопустимо халатно относились к его воспитанию. Костя частенько бывал дерзок, даже груб со мной. У нас с ним случались конфликты, особенно когда он пытался требовать от меня денег, которые остались мне в наследство от моего

мужа. Это было нелегкое время. Костя буквально одолевал меня своими требованиями. Мальчик хотел всего и сразу. Ноутбук, спортивный велосипед, поездку на какой-то тропический остров с друзьями и даже, как я понимаю, девушками, что вообще было неслыхано. Я не собиралась ему потакать, и у нас возникали сцены.

Но характер самой Екатерины Сергеевны позволил ей выстоять против натиска подростковых амбиций своего внука.

– Я объяснила Косте, что в восемнадцать лет я передам ему бразды правления оставленным его отцом имуществом, но до тех пор он должен жить в моем доме и по моим правилам. И не рассчитывать получать больше, чем я выделяю ему на карманные расходы.

К счастью, за четыре года юношеские страсти в Косте несколько поутихли. И когда он получил свое наследство, то уже не стремился транжирить направо и налево.

– Хотя, говоря честно, Костя не сразу нашел себя. Даже получив диплом о высшем образовании, он не захотел работать по специальности, преподавание русской словесности было для него в тягость.

На какое-то время отношения между бабушкой и ее внуком почти совсем прервались.

– До меня доходили слухи о предпринятом моим внуком путешествии в Тибет, к ламам, с которыми он беседовал о смысле жизни, изучал различные духовные практики и всякое такое. Но по возвращении из Непала внук все же заглянул ко мне, и я была приятно изумлена произошедшей с ним переменой. Как сейчас помню тот день.

Костя явился к бабушке прямо с самолета. Голова у него была наголо обрита, одет он был в какие-то невообразимые обноски с чужого плеча, но зато глаза Кости светились ярким светом.

– Он прямо с порога заявил мне, что теперь нашел, чем будет заниматься в этой жизни.

И Костя не солгал своей бабушке. С того дня его жизнь круто переменилась. Из лентяя и транжиры родительских накоплений он превратился в деятельную личность, стремящуюся донести до людей те знания, которые сам почерпнул от ученых лам.

– Внук даже организовал некое учебное заведение, в котором все желающие могли приобщиться к мудрости восточных философов.

– Да, мы знаем, «Школа Жизни».

– Вот-вот, – кивнула старушка. – Я была там, мне понравилось. Особенно хорош один преподаватель – Хаяне, этот человек меня буквально очаровал. Я много раз приглашала его в гости, он никогда не отказывался. И могу сказать, Хаяне бывает у меня не реже, а может быть, даже чаще, чем мой собственный внук.

– Но Костя ведь еще и читает лекции, летает по всему миру.

– Да! Внук очень много работает. Как ему ни позвонишь, он всегда занят. То лекции, то семинары, то частные консультации. Я его ничуть не осуждаю, но, с другой стороны, Хаяне тоже работает, однако он всегда открыт для общения с людьми.

В

голосе старушки послышалась легкая горечь, и Кира спросила:

– Наверное, вам часто бывает одиноко?

– Мне? С чего вы взяли? У меня много работы.

– По дому?

– Отчего же сразу по дому, – усмехнулась Екатерина Сергеевна. – Я – ученый. И до сих пор нахожусь в строю. К тому же после перенесенного мной перелома шейки бедра со мной поселилась Лора.

– Это ваша внучка…

– Сестра Кости, – кивнула Екатерина Сергеевна. – Вот Лорочка полная противоположность Косте. Нежная, доверчивая, ранимая девочка. Она всегда была такой милой, такой привязчивой крошкой. С самого детства звала меня бабусечкой, хотя никто ее об этом не просил и, конечно, не учил этому. От Кости ничего нежнее «ба» я за всю жизнь так и не услышала.

– Значит, Лора живет с вами?

– Да, и думаю, что она скоро придет. Вы сможете с ней познакомиться сами. Она тоже с удовольствием побеседует с вами о Косте.

И словно в подтверждение этих слов, в прихожей раздался скрип двери, а потом женский голос произнес:

– Бабусечка, вот я и дома! У нас что, гости?

И следом за этим в дверях появилась сама Лора. Увидев ее, подруги испытали легкое разочарование. Почему-то они ожидали, что брат и сестра будут если не зеркальными близнецами, то хотя бы иметь некоторое семейное сходство. И помня, каким красавчиком был Костя, подруги ожидали чего-то подобного и от его сестры. Но напрасно они надеялись увидеть перед собой красавицу. Лора не была ни красива, ни даже просто хороша собой. Откровенно говоря, она была страшненькой.

Длинный нос, близко посаженные глаза и какой-то бледный землистый цвет лица делали ее совершенной уродиной. Ну, а жидкие светлые волосы, которые она немилосердно стягивала на затылке в тощий пучок, лишь усугубляли ситуацию. Только разве что фигура у Лоры была выигрышная – худая с длинными ногами, она напоминала спортсменку. Подумав так, подруги угадали.

– Лора у нас баскетболистка. Выступала на чемпионате страны. Какое место ваша команда тогда заняла, голубушка? Второе?

– Третье, бабушка. И ты же знаешь, я тогда не была в общем составе, сидела на скамейке запасных.

– Все равно. Ты ведь была готова поддержать команду, если бы это понадобилось.

– Жаль, что команда не захотела поддержать меня, – горько отозвалась Лора, и ее тонкие губы сомкнулись в одну линию.

Екатерина Сергеевна повернулась к подругам и пояснила:

– Лора получила спортивную травму. Она долго лечилась, почти поправилась. Но о спортивной карьере ей пришлось навсегда забыть.

– Очень жаль.

Лора молча мотнула головой, показывая, что это все в прошлом и говорить на эту тему она не хочет. Сестра Кости не отличалась особой разговорчивостью. Почти сразу, как только Екатерина Сергеевна сказала ей, что к ним пришли журналистки, чтобы взять интервью у близких о Косте, молодая женщина ушла на кухню. У подруг даже сложилось ощущение, что имя брата вызвало у Лоры негативные эмоции. Что это было? Зависть к преуспевающему родственнику или что-то другое, более значительное?