Шахиня искусства
Шрифт:
– Что за проблема?
– Характер проблемы определят результаты, - уклончиво сказал Мухтар. Они еще неясны... В общем, за дверью - моя личная лаборатория. Конечно, я оборудовал ее с разрешения ученого совета. Так надо было.
Я был крайне удивлен.
– Ну что ж... Если так, я рад. И все же, надеюсь, ты скажешь мне.
– В любознательности ты перещеголял даже Айсенем, - улыбнулся Мухтар.
– А что... она тоже?
– Надоедала похуже тебя. Я ведь говорил, что она ревнива?.. В одну из ночей она пришла ко мне - как раз в момент "экспериментум круцис" [ Решающий опыт (латин.). ]. Автомат двери, как всегда, был заблокирован
– Да ничего интересного.
– Так ли, милый? Тогда, открой.
– Нет, дорогая Айсенем.
– А?!
– Очень прошу, не сердись на меня. Там лишь приборы. И больше ничего.
– Которые нельзя показать любимой девушке?
– насмешливо протянула Айсенем, - Ложь!..
– И ее карие глаза засверкали гневом.
– Кого ты скрываешь здесь?
От ее кулачков, которыми она яростно колотила в дверь, коттедж заходил ходуном.
– Ах, даже так?
– сказал я.
– Не пустил невесту?! Ну, знаешь...
– Да разве женщины способны хранить секреты?
– Мухтар сделал вид, что страшно рассердился.
И я оставил его в покое.
Плов сварился, мы накрыли круглый столик в большой комнате и с аппетитом поели.
Когда я убирал посуду, мой взгляд упал на дутар, прислоненный к этажерке с книгами. Я взял инструмент и протянул его Мухтару:
– Ну-ка, друг, сыграй что-нибудь из того, что исполнял в студенческие годы.
Мухтар как-то по-особенному взглянул на меня: - Лучше я сыграю мелодию, которую ты никогда не слышал.
Он настроил дутар и начал играть. Сперва мелодия звучала глуховато. Потом, набирая темп, стала разливаться полноводной рекой. Журчащие потоки звуков хватали меня за сердце, а порой ласково-печально омывали его. Минорный оттенок мелодии нарастал, ширился, зазвенели тоска и плач, безысходная грусть...
Они рождали во мне волну новых, неизведанных ранее эмоций.
Мухтар с закрытыми глазами раскачивался в такт мелодии, словно заклинатель духов. Его пальцы мелькали с неуловимой быстротой, свидетельствуя о незаурядном мастерстве исполнителя. Все мощнее, полнозвучнее лилась мелодия... Не помню, сколько она длилась, - я забыл все на свете. И даже не заметил, как умолкли струны.
– Замечательная музыка!
– сказал я, с трудом вернувшись к реальности.
– Кто ее написал? У кого ты научился?
Мухтар неопределенно усмехнулся:
– У одного здешнего аксакала. Это старинная мелодия Хорезма. Она звучала еще во времена сельджукских султанов и хорезмшахов. Говорят, она состоит из семидесяти двух мотивов. То, что играл я, - лишь кусочек, дошедший до нас.
Он немного помолчал и вдруг сказал: - Приоткрою тебе кусочек и м о е и тайны... Если проблема получит разрешение - могут вновь родиться на свет потерянные мелодии Хорезма.
– Ты меня запутал, - признался я.
– По какой же отраслл знания твоя работа? Медицина или музыка?
– Все вместе...
– тонко улыбнулся Мухтар.
Он встал с диванчика, опять странно поглядел на меня я сказал:
– В общем, слушай... Как историк и знаток философии, ты, наверно, согласен с постулатом: "Вещи, вещество не исчезают, а переходят из одной формы в другую".
– Да, примерно так это звучит.
– Однако долой абстрактные дефиниции! Проще говоря, возьмем воду. Ее можно превратить в кислород и водород, то есть перевести в невидимую и неосязаемую
– Утопия!
– Я сделал вид, что не поверил.
Мухтар хмыкнул и ушел в лабораторию. Спустя несколько минут он вернулся. В руках он держал полусферический сосуд.
– Эта голубая жидкость оживляет мертвые клетки организма.
– Эликсир жизни, так и не найденный алхимиками?
– ввернул я, пытаясь шуткой скрыть смущение.
– Нет, почему же?
– холодно отпарировал задетый Мухтар.
– Мы назвали ее сигма-полимером. Больше ничего не скажу. Пока достаточно! Иди спать. Я еще поработаю.
И он скрылся за дверью лаборатории. Тихо щелкнуло заблокированное реле автомата. Гм, прямо перед самым моим носом...
Следующий день был выходным.
Рано утром Мухтар пригласил в дом Айсенем. Когда я вышел ей навстречу, Мухтар сказал:
– Прошу тебя, Айсенем, сопроводи гостя. Он хочет полюбоваться возрожденным Куня-Ургенчем.
– А разве ты не идешь с нами?!
Он несколько смущенно пробормотал: - Не могу, милая. Много работы. Пойми меня правильно.
Айсенем подозрительно смотрела на него, собираясь что-то сказать, но сдержалась.
– Что ж, я готова, - сухо произнесла девушка.
И мы отправились в путь.
...Наконец-то сбылась моя давняя мечта! Вот я стою здесь, и передо мной всемирно известный Куня-Ургенчский минарет.
Или вот изумительный мавзолей Торебег Ханум. Старинные часовни, дворцы, здания, возвращенные из небытия руками зодчих начала XXI века, в торжественном спокойствии окружали просторную площадь. Великолепные орнаменты, украшавшие их, казались мне песней без слов - гимном тем мастерам из народа, которые в глухую пору средневековья сумели создать подобные шедевры... Не видно ни конца, ни края этому волшебному городу, где можно без конца любоваться куполами небесно-голубого цвета, переливами красок, впитывать каменную симфонию минаретов и дворцов. Как прекрасен купол Текеш-шаха! А величественный Караван-сарай? В моем сердце медленно поднялась волна чувства, восхищение силой человеческого гения.
Почти час простоял я перед минаретом - не мог отвести от него глаз.
– Наверно, самый высокий в Азии?
– спросил я Айсенем.
– Во всем мире, - поправила она.
– Особенно пришлось потрудиться строителям над его верхней частью. Ведь войска Чингисхана разрушили большую часть вершины.
Помолчав, Айсенем без всякого перехода сказала:
– Мухтар очень странный человек... Первые дни, когда он приехал сюда, вообще не выходил из этих мавзолеев и минарета. Можно было подумать, что он стал жертвой каких-то древних чар. Ночами он где-то пропадал... я ревновала, - смущенно сказала девушка.
– Однажды его не было целые сутки. "Может, заболел?" - подумала я. И пошла к нему домой. Там его не оказалось. Я бросилась на поиски, дала знать сотрудникам института... Четыре мини-вертолета искали Мухтара и наконец обнаружили его на окраине зеленого городка Кырк Гыз. Мухтар был без сознания. Много дней пролежал он в больнице - не спадал жар. И что удивительно: к груди он прижимал какой-то прибор с полой трубкой. Никто не мог оторвать его, как ни старались. Очень крепко держал Мухтар... Не одну ночь просидела я у изголовья больного. Временами Мухтар бредил: "Найду! Где бы ты ни таилась - найду!.."