Шагай!
Шрифт:
— Нет. Полагаю, нет. Спасибо за помощь. Я поставлю палатку прямо здесь, чтобы ночью никто не украл их деньги и документы.
Мужчина сдвинул брови.
— Какую палатку?
А это была еще одна вещь, давившая неприятным грузом.
— Обычную. Мою палатку. — Эмма обманчиво безразлично пожала плечами. — Я ночую в ней, мне всё равно, где её поставить. А если она будет стоять у входа, я услышу, если кто-то попробует вломиться к малышам.
Хмурое выражение не пропало с худого лица.
— Я не понимаю, — Рейнер расставил ноги и скрестил руки на груди. – Почему вы не
Потому что турфирма не успела его оплатить. Скорее всего поэтому. Но Эмма, конечно же, не могла такое озвучить. Да и с чего бы? И кому? В конце концов так случалось не единожды, если в месте ночлега не хватало номеров, кто-то оставался на улице. И часто этим «кем-то» был гид.
— Посмотрите, сколько туристов, — Эмма мотнула головой в сторону скопления финнов. – На всех не хватило мест.
— И поэтому вы должны ночевать на улице? – светлые брови взметнулись на лоб.
Эмма снова пожала плечами. Как она докатилась до того, что отчитывается перед Рейнером?
— Это обычная практика. Идите к себе. Вы простудитесь.
Мужчина расцепил руки. Поднял одну, прочесал пальцами мокрые волосы и взъерошил короткостриженый затылок.
— Эмма, вы не будете здесь спать, — он сунул больше пальцы в карманы джинсов и осмотрелся. – Вокруг полный лагерь отморозков.
Неоспоримый факт.
— Это просто люди, такие же туристы, как и мы. И половина из них уже спит.
— Идите в мой дом, а я разложу палатку здесь.
Эмме показалось, что она ослышалась. Или он снова перескочил к той своей половине, которая глупо улыбалась и задавала шквал вопросов? Но нет, лицо с заросшими впалыми щеками оставалось серьёзным.
— Не говорите ерунду, мистер Рейнер, — отмахнулась Эм. – Я отвечаю за этих детей, это моя работа. А вы заплатили за свой номер. Спасибо за помощь, но дальше я сама.
— Это глупо! – его лицо приняло скептическое выражение. — Что вы сделаете, если кто-то вломится? Закричите?
Примерно таким и был план…
— У меня есть перцовый баллончик. И за все мои походы еще ни разу никто ни на кого не нападал.
— Эмма…
— Мистер Рейнер, у всех этих туристов есть свои гиды, все они заключали договора, и на всех здесь лежит ответственность, — Эм машинально потёрла уставшие глаза. — Максимум, что может случиться – это кража кошелька. Никто не зарежет меня в моей палатке.
Он не отвечал. Достаточно долго для человека, чей рот в первый день поездки закрывался только чтобы отдышаться. Рейнер несколько секунд внимательно вглядывался в лицо Эммы, обдумывая что-то. Потом повернулся к распахнутой двери дома номер четырнадцать и указал на неё рукой.
— Спите на полу рядом с малышами. Так вы закроете дверь изнутри и не придётся снова ставить палатку
Почему эта мысль не пришла ей в голову? Потому что она гид и не может спать в комнате с туристами. Но данный случай был далёк от идеала. Эмма повернулась и тоже посмотрела на зияющий темнотой дверной проём. Рейнер говорил вполне адекватные вещи.
— Да, — обронила она. – Это кажется разумным.
Возможно она это нафантазировала, но ей показалось, что мужчина как-то расслабился. Опустил напряжённые
— Ладно. Тогда спокойной ночи.
Разговор был окончен. Наконец-то.
— Спокойной ночи, — ответила Эм.
Рейнер отступил на шаг назад, всё еще глядя на Эмму, потом снова коротко кивнул, развернулся и рысцой побежал к своему домику. А она продолжила стоять на месте и смотреть, как за ним закрывается дверь.
Благодаря странному стечению обстоятельств и наличию интеллекта у одного конкретного человека, Эмма не будет спать на улице этой ночью.
А раньше казалось, что у этого человека нет мозга в принципе.
ГЛАВА 5
26 апреля.
Где-то рядом с Инверарнаном.
Брент подошёл к дому номер четырнадцать в семь утра.
Внутренний будильник поднял его с кушетки в такую рань, когда большая часть лагеря еще спала и можно было пройти из одного его конца в другой, не наткнувшись на пьяного финна. Он спокойно умылся в душевой, заварил себе кофе в автомате рядом со стойкой администратора. Утренний воздух холодил пятки в резиновых тапках, когда Брент стоял рядом с единственным каменным строением и с удовольствием потягивал явно дешевый напиток. Шелест слабого ветра в кронах деревьев действовал умиротворяюще, и на его фоне как-то забывались все неудобства, которые пришлось пережить за последние четыре дня. Даже солнце пробилось сквозь особенно серые шотландские облака. Вопрос, надолго ли…
Когда стаканчик опустел, Брент решил проверить, как дела у Эммы Маршалл.
Он не сразу поверил что девушка собирается ночевать на улице. Это напоминало неудачную шутку, типа: «Эй, ну раз уж они не могут сторожить свои вещи сами, придётся мне стать их нянькой» — и дальше обязательно должен был следовать закадровый смех. Но шутка оказалась не-шуткой. Фирма действительно не сняла номер своему работнику.
И тогда Бренту захотелось всадить кулак в ровный нос старшего брата. Пришлось напомнить себе, что Майрон может и не подозревать, что творится в некоторых сферах жизнедеятельности его фирмы. Так тоже бывает. А позже, перед сном, Брент нашёл в сети информацию, что практика реальна, если в пункте ночёвки не хватает мест, то кто-то остаётся спать на газоне. Правда там не было сказано о таких мерах, когда жильё бронируется заранее.
Эмма сидела на дощатом крыльце, прислонившись к деревянной стене. До самой шеи её укрывал пёстрый плед с индейскими мотивами, глаза девушки были закрыты, дыхание — ровным. Она спала. Снаружи. Не внутри. Хотя обещала запереться в доме. В чём дело?
Ответ нашёлся здесь же, прямо на гравийной дорожке. Пятно чего-то коричнево-зеленого выделялось на серых камешках, такое же пятно маскировалось в траве неподалёку. Похоже, американских детей выворачивало наизнанку этой ночью. И спать с ними в одном помещении оказалось невозможным. Брент почему-то этого не предвидел. Хотя мог бы.