Шагай!
Шрифт:
Завтрак состоялся в молчании, никто не хотел говорить больше, чем необходимо. При сборе рюкзаков по лагерю пролетал шёпот, но каждый разговаривал только со своей «ячейкой», не повышая голос и не вынося какие-то темы на общее обсуждение. К семи утра рассвело достаточно, чтобы можно было рассмотреть лесную тропу, и Эмма повела группу дальше на север. Ей оставалось только надеяться, что в течение дня ситуация разрядится.
Тропа пролегала по самому подножью горы. Виды окрестностей не менялись, каждая миля походила на предыдущую. Озеро, лес, и вершины, которых не видно за кронами деревьев.
Шагая вперед, Эмма почти не смотрела по сторонам, отдавая предпочтение виду своих рыжих ботинок. Она настолько привыкла к окрестностям, что уже не обращала на них внимания. Было время, когда она с широко раскрытыми глазами ходила по Вэст-Хайлэнд-Уэй, завязывала дружбу с подопечными туристами, а потом какое-то время поддерживала связь со многими. Это потом уже Эмма поняла, что привязываться к людям вредно для психического здоровья.
В походы её затащил Кит. Честно говоря, она не очень сопротивлялась. Кит давно этим занимался, в то время, как Эмма водила экскурсии по Лондону. Парень очень переживал, что проводит мало времени с нею, поэтому однажды, лёжа в ванне, он бросил в Эмму сноп пены и заявил:
— Давай вместе ходить в Хайлэнд!
Эмма тогда отфыркнулась от мыльных пузырей и послала Кита в задницу.
Но он повторил предложение позже. Он собирался устроить всё так, чтобы их поставили в пару на один маршрут, для этого Эмме нужно было всего-то бросить работу гида, пройти школу инструкторов, постараться, чтобы её приняли на работу в турфирму Кита, и только тогда добиться, чтобы их поставили парой. Мелочи? По мнению Кита – сущие пустяки.
Эмма не долго отбивалась от его предложения, в конце концов Кит победил. Во всём. Вплоть до того, что они действительно вдвоём водили в горы большие группы... А еще бегали по лесу, купались в озере, и стояли на вершинах гор, как Джек и Роза на носу «Титаника».
Эмма быстро заразилась романтикой походной жизни, особенно когда объект романтических чувств всегда был рядом…
А потом Кита позвали работать в Америку, и он без раздумий согласился. Так же легко, как выдернул Эмму из привычной жизни. Он даже не делал вид, что сомневается. Конечно, Кит уверял, что их большая чистая любовь не разрушится из-за расстояния, однако сама «большая и чистая» так не считала. Примерно через два месяца пребывания Кита за океаном, когда Эмма позвонила ему чтобы узнать, как дела, трубку взяла девушка.
— Зайчик в душе. Я могу что-то ему передать? – спросила она.
Эмма зависла на несколько мгновений прежде чем бросить трубку. Она не ожидала. Почему-то она верила во весь тот романтический бред, который нашептал ей Кит. К слову, маме он никогда не нравился. Она шипела и называла его проходимцем.
Вот тогда Эмма уверилась, что к людям привязываться очень вредно. И больше не старалась подружиться с туристами. Зачем? Чтобы однажды услышать что-то вроде «зайчик в душе»? Но работу бросать не стала. Перешла в другую фирму, и чувствовала себя… нормально, просто нормально. До недавнего времени. Однако кажется, мама снова была права,
— Эмма’, — громко окликнула Мари, врываясь в воспоминания Эм.
Она остановилась и развернулась всем телом, привычно по инерции утягиваемая рюкзаком.
— Да?
— Когда будет остановка на обед? У нас уже закончилось печенье.
Эмма закинула руку за голову и пролезла пальцем под шапку, чтобы почесать затылок. Крутанулась еще раз, осмотрелась по сторонам. Обед, да-да. Из-за того, что подъём вышел слишком ранним, ощущение времени сместилось. Что с нею происходит? Бдительность тает на глазах.
— Кхм… — откашлялась Эм. – Ладно, если никто не против, остановимся прямо здесь. Колин, ты…
— Я понял, кэп — вздохнул мальчишка, уже высвобождая руки из лямок рюкзака. – Я теперь твой раб?
Это замечание заставило Эмму улыбнуться. Всё-таки мальчишка оказался не таким уж и плохим, как показался изначально. Она сняла рюкзак, присела перед ним на колени, расстегнула молнию, и стала вынимать пакеты с быстрозаварной кашей.
— Нет, ты просто молодец. Будешь себя хорошо вести – в конце похода нарисую тебе медаль. Флоран, — обернулась она к французу. — Впереди по тропе есть очередной водопад. Сходи за водой, пожалуйста.
Мужчина молча кивнул и двинулся на шум воды. Колин закатил глаза, привалил рюкзак к дереву и стал обходить местность, подбирая с земли сухие ветки. Все остальные уже привычно стали вытаскивать из своих рюкзаков разные пакеты и консервные банки. Гул голосов нарушил установившееся за день табу.
— Рейни, — проговорил Колин, склонившись над очередным обломком. – Я долго думал…
— Мне это не нравится, — отозвался мистер Рейнер, расстёгивая синюю куртку.
Парень состроил удивлённую гримасу.
— Ты не дослушал, — попенял он, скинув набранные ветки в кучу. – Если тебе не нравится, как я пою, может классику кинематографа оценишь?
Дженнифер, вынимающая в этот момент банку тушеных бобов, тихо хихикнула.
— Не продолжай, — спокойно сказал Рейнер, бросая куртку поверх рюкзака.
— «Человек дождя»**! – воодушевленно выдохнул мальчишка. – Как тебе? Хочешь, я буду звать тебя Дастином Хоффманом?
Это было глупо, низко, но смешно. Эмма не сдержалась и громко прыснула, успев спрятать лицо в сгибе локтя. Рейнер даже не взглянул в её сторону. Его серые глаза сузились, мужчина покрутил головой в стороны, разминая шею…
— Дастином Хоффманом? – безмятежно переспросил он.
— Круто, да?
Мистер Рейнер кивнул.
— Круто.
И в следующую секунду он спикировал на мальчишку, как орёл. Колин успел отбежать всего на пару шагов. Кара его настигла. Он оказался сваленным на мох, а Рейнер сел сверху и заломил руки парня за спину.
— Что тебе не нравится? – пропищал Колин. – «Золотой глобус» и «Оскар»!
— Я рос со старшим братом. Мы не ладили, — Рейнер привстал и снова прихлопнул пацана своим весом. — Ты правда хочешь со мной тягаться?