Шагай, пехота !

Науменко Юрий Андреевич

Одну из таких групп возглавил гвардии старший лейтенант Маликов, которому перед боем был вручен партийный билет. Кандидатские карточки получили вместе с ним автоматчики Леонтьев, Корогодин, Моливанчук, Ипатов, Савин, Синяев, Белоус, вошедшие в эту штурмовую группу. Вместе с парторгом капитаном Борозенцем я поздравил их с получением партийных документов. Все они заверили, что не подведут в бою и будут сражаться так, как и подобает коммунистам. И они сдержали свое слово.

После непродолжительной, но мощной артиллерийской подготовки по вражеским укреплениям 26 июля в 16.00 гвардейцы ринулись в атаку.

Воины штурмовых групп приближались к высоте короткими перебежками. Опередила всех группа гвардии старшего лейтенанта Маликова,

действовавшая на правом фланге. По приказу командира полка гвардии подполковника П. Р. Панского водрузить красный флаг на высоте было поручено одному из лучших автоматчиков казаху гвардии рядовому Алимбаеву. Но он не сумел донести его до вершины - был смертельно ранен. Флаг из его рук подхватил гвардии рядовой М. К. Кичкаев. Он-то и водрузил его на высоте. Стремительнее, но в то же время осмотрительные действия штурмовых групп позволили овладеть высотой без значительных потерь. Их поддерживали своим огнем минометчики взводов под командованием гвардии старших лейтенантов А. Е. Кузнецова и П. А. Перебейноса.

В этом бою отличился пулеметчик гвардии старшина В. Лисянский. Заняв удобную позицию на склоне высоты, он вел меткий огонь, подавив несколько огневых точек противника. Я хорошо знал Лисянского, бывшего донецкого шахтера, человека недюжинной физической силы. Со своим "максимом" он творил чудеса на поле боя. И поэтому я с радостью подписал на него представление к награждению орденом. В конце июля мы отправили старшину Лисянского на курсы младших лейтенантов, и через некоторое время он вернулся в полк уже с одной звездочкой на погонах.

Мужество и отвагу проявили в этом бою офицеры-связисты гвардии старший лейтенант Н. Е. Мрыхин и гвардии младший лейтенант С. Г. Комаров. Под огнем врага они вместе с телефонистами восстанавливали линию связи.

В те дни мы, конечно, не знали, что Ставкой Верховного Главнокомандования разработана операция под условным наименованием "Полководец Румянцев", которая потом войдет в историю Великой Отечественной войны как Белгородско-Харьковская наступательная операция Воронежского и Степного фронтов, завершившая Курскую битву. Она продолжалась с 3 по 23 августа, до освобождения Харькова. В ходе операции было разгромлено 15 вражеских дивизий, в том числе 4 танковых. Наши войска продвинулись на 140 километров на юг и юго-запад, расширив фронт наступления до 300 километров. Были созданы благоприятные условия для освобождения Левобережной Украины и выхода на Днепр.

Наша дивизия в конце июля вновь вошла в состав 32-го гвардейского стрелкового корпуса, которым командовал Герой Советского Союза генерал-майор А. И. Родимцев. Комкор поставил перед командиром дивизии И. И. Анциферовым новую боевую задачу: прорвать оборону противника на участке шириной 3 км и выйти в район сел Томаровка и Борисовка.

Первыми ровно в 5 часов утра 3 августа 1943 года начали артиллерийскую подготовку наши прославленные гвардейские минометы "катюши". Вместе с огненным смерчем реактивной артиллерии на голову врага обрушились снаряды тяжелых орудий, а с воздуха - авиационные бомбы. Мне не приходилось еще видеть такой мощной артиллерийской и авиационной подготовки. В течение трех часов вражеский передний край практически не просматривался ни в стереотрубы, ни в мощные полевые бинокли - там все заволокло клубящимися облаками дыма и пыли. Да это и немудрено: на участках прорыва было сосредоточено до 230 орудий и минометов и до 70 танков и САУ на километр фронта. (Недостатка в боеприпасах в этот период войны уже не было.) Оборона противника была явно парализована, и его ответный артиллерийский огонь был беспорядочен и слаб. Передний край обороны гитлеровцев покрылся сплошными разрывами снарядов, мин и бомб. Артиллерийским и авиационным огнем подавлялись и уничтожались вражеские боевые порядки.

В 8 часов утра при поддержке танков в атаку на вражеские позиции решительно пошли наши войска.

На участке, где действовал 289-й

гвардейский стрелковый полк, немцы сопротивлялись отчаянно. Однако гвардейцы медленно, но уверенно продвигались вперед. Наше наступление заметно ускорилось, когда в полдень передовые части 1-й танковой армии генерал-лейтенанта М. Е. Катукова, обогнав пехоту, прорвали вражескую оборону.

4 августа немцы отошли в направлении села Томаровка. Наш полк достиг высоты Безымянной, что северо-восточнее этого села. Через два дня, тесня противника и обойдя Томаровку, полк оседлал участок дороги Бори-совка Становой примерно в километре от Борисовки. На это село немцы возлагали большие надежды, рассчитывая создать в нем узел обороны. Но это были тщетные потуги. Полк блокировал Борисовку с юго-востока, другие части дивизии перекрыли противнику пути отхода на юго-запад, и фашистам ничего не оставалось делать, как пробиваться из окружения.

Но все их попытки отойти на Березовку и Хотмыжск не увенчались успехом. Когда в штабе полка стало известно, что по одной из проселочных дорог из Борисовки движется колонна немцев силою до роты при пяти танках, командир полка приказал мне:

– Бери роту автоматчиков, батарею сорокапяток, оседлай проселок и чтобы ни один фриц не ушел, понял?

Я вызвал на КП командира роты гвардии старшего лейтенанта Макарова, командира батареи гвардии старшего лейтенанта Радченко и поставил им задачу: возле рощи Круглой (показал им на карте) выбрать позиции для пехоты и орудий, чтобы преградить путь немцам, Я хорошо знал этих офицеров еще по боям под Сталинградом и был уверен, что они сделают все как надо. И действительно, когда через полчаса приехал на выбранное ими место, убедился, что огневые позиции орудий, окопы для автоматчиков и пулеметчиков расположены удачно.

Едва я успел обменяться с офицерами несколькими фразами, как на проселке заклубилась пыль, послышался грохот моторов и лязг гусениц. Первыми шли танки. Иосиф Давыдович Радченко решил подпустить их поближе и открыл огонь, когда машины были ужо метрах в четырехстах. Первыми же выстрелами были подбиты два танка. Но оставшиеся три открыли ответный огонь и вывели из строя две наши пушки: на одной заклинило затвор, на другой был поврежден поворотный механизм.

Немецкая пехота, следовавшая за танками, во время артиллерийской перестрелки залегла, а потом поднялась и бросилась в атаку. Наши воины огнем из пулеметов и автоматов прижали ее к земле. Танки укрылись в придорожных балках.

Я в это время находился на НП у Радченко.

– Товарищ гвардии майор, - послышался его голос.
– Орудийных мастеров Шкарупу и Горваля бы сюда - мигом исправят повреждения. А то с двумя пушками туго нам придется, если немцы снова полезут.

Я крутнул ручку полевого телефона. Отозвался связист на КП полка. Ему было приказано позвать к телефону гвардии старшего лейтенанта Коденко. Начальник артмастерской должен был находиться там. И действительно, вскоре в трубке зарокотал его голос.

– Николай Михайлович, - сказал я ему, - садись в трофейный грузовик, забери с собой двух орудийных мастеров, брось в кузов десяток ящиков со снарядами и гранаты для Радченко и сюда. Знаешь, где мы сейчас?

– Знаю, товарищ гвардии майор, я же был, когда вы задачу ставили ему и Макарову. Минут через тридцать буду.

Не прошло и получаса, как возле огневой позиции остановился трофейный автомобиль. Гвардии старшие сержанты Г. Д. Горваль и М. С. Шкарупа под руководством Н. М. Коденко принялись за дело и заклинение затвора на одной из пушек устранили быстро. А вот с ремонтом поворотного механизма на другом орудии пришлось им повозиться дольше. Но и эта пушка была введена в строй. Золотые руки были у орудийных мастеров! Сколько раз приходилось им и другим специалистам ремонтировать пушки, минометы, пулеметы нередко прямо на огневой позиции, под огнем противника. И оперативная группа артвооружения, как правило, всегда была под рукой у меня или у командира полка.