Шабаш
Шрифт:
— Сто сорок восемь, девять, сто пятьдесят и сто пятьдесят один! — считала ведьмочка. Но, едва хотела произнести сто пятьдесят два, как очутилась в кольце разъяренных поселян. Они надвигались, выставив наперевес колья и вилы. Ведьмочка бросила быстрый взгляд через плечо — за спиной сарай. Сама не заметив как, очутилась внутри и зарылась в сено. Она лежала, не дыша, чутко вслушиваясь. К ее удивлению, никто не бросился за ней вдогонку, наоборот — с улицы доносились звуки дружной работы.
То и дело кричали:
— Доску неси!
— За гвоздями ко мне
— А вот, Никитка бежит с ведрами! Несешь ли чего велено, Никитка?! Смотри мне! Ребят возьми, да еще разок обернитесь!
И ведьмочка слушала, как окна заколачивают досками, а стены чем-то обливают. Она попробовала окна — забиты наглухо, забралась на чердак — нет выхода, потрясла двери — держит брус.
— Эй, вы! — крикнула она и поколотила кулачком по дверям. — Эй, вы там! Что это вы выдумали?!
Молотки застучали бойчее.
— Не выпустите меня — не видать вам счастья! Не вам, не детям вашим, не внукам! Семь лет недороды будут!
— Огонь, что ли, несешь, Пашка? — доносилось с улицы.
— Ни одна скотина не родит!
— Семь бед — один ответ! Пали!
И ведьмочка поняла, что перед ней с треском распахиваются двери на Вечный Шабаш.
А Принц и старик Звездочет сбились с дороги. То ли ведьма их сглазила, то ли собственная неосмотрительность завела не в ту сторону, но солнце уже клонилось к закату, а большого тракта все не было, зато подвернулась какая-то дорога. Принц ночевал бы и в лесу, только старик ныл и жаловался на сырость, холод и ломоту в костях.
— Едем, — Принц кивнул на дорогу.
— Не похоже это на тракт.
— Не похоже, — согласился Принц, — да к какой-нибудь деревеньке приведет.
И они пустились рысью. Лес остался позади, перед ними развернулись поля. Под ветром шелестели нивы, кланяясь высокими, в пояс, колосьями, а вскоре показалось и село.
— Большая деревня, — сообщил Звездочет. Он любил подмечать очевидное.
Принц не ответил.
Они въехали на сельскую улицу. Дома выстроились по обеим сторонам, и как будто улыбались под лучами вечернего солнца. Впереди, на площади — оживленные поселяне.
— Э-э! Да у них праздник. Весь народ на площади. Глядишь, и нам даровое угощенье перепадет!
Они достигли площади в то время, когда мальчишка подносил пылающий факел.
— Эй, поселяне! — крикнул старик визгливым голосом. — Что празднуете?!
Парень, что очутился рядышком, поглядел на странников, заломил шапку на затылок и охотно ответил:
— Да ведьму казним. Перессорились из-за нее. Ниподистовна корову подоила, а молоко-то горькое, что твоя редька. У Матрены Осиповны куры петухами закричали, у Саввишны петух яйцо снес, у Пафнутия телега сама со двора укатила.
— Ну и дела! — удивился старик и обернулся к своему спутнику. — А ведьма-то никак вчерашняя наша знакомка. А и правильно! Нечего проказничать! Огня, еще огня! — закричал он. — Да поджигайте с разных
Но Принц вмешался:
— Сожжете вы сегодня одну ведьму, завтра — другие придут. И ведьма она еще не ведьма, а ведьмочка, зато спросят, как за настоящую.
Поселяне возмутились:
— Спустить с рук эдакое безобразие?! Семь бед — один ответ. Авось, пронесет! — шумела раздраженная толпа.
Принц не мог допустить, чтобы обидели женщину, даже если она ведьма. «Драться придется», — с сожалением подумал он, и его тело привычно откликнулось на опасность: в миг перед изумленными поселянами очутился демон. Кожа его стала черного цвета, переменилось лицо, глаза блеснули злобным, багровым блеском, мускулы вспухли буграми, туго натягивая одежду.
Люди выдохнули и подались назад, ощерившись вилами и острыми кольями.
— Не нужно ее убивать, — прорычал Принц-демон.
— А и правда! — вдруг сказал один мужик. Видно, он имел вес в делах — люди обернулись к нему. — Ведьма нам отработает.
Происходящее перед сараем от ведьмочки закрывали головы и спины людей. Сколько она ни прыгала перед дверями, ни вставала на цыпочки — не сумела ничего разглядеть. Она поняла одно: что-то вызвало заминку, и казнь ее откладывается. Вот только на какой срок? И она опять и опять подпрыгивала, чтобы поглядеть в щелочку.
Двери сарая отворились, несколько человек решительно вцепились в руки и выпихнули упирающуюся ведьму на улицу. Ее поставили перед толпой и потребовали:
— Клянись! Клянись, как клянутся ведьмы, что отработаешь нам за свои проказы!
Ведьмочка увидела Принца и Звездочета, догадалась, что они и есть причина перемены в ее судьбе. Усмехнулась про себя. Поглядела на мрачные, решительные лица поселян и подняла обе руки вверх:
— Клянусь!
На ясном небе полыхнула молния.
Принца и Звездочета устроили на сеновале в том же доме, где столовалась ведьмочка. Хозяин оказался тем мужиком, который вступился за ведьмочку на площади. Он и пригласил Принца к себе.
— Да ты не бойся, — сказал русобородый хозяин, — я на тебя не донесу. Да и наши когда еще до города доберутся! Уйти успеешь. Угол у нас глухой, медвежий. Вот только ведьме доверия нету. Дело твое, но зря ты ее от смерти спас. Нам, конечно, облегчение, а то мы погорячились. Ты, выходит, от нас беду отвел. Должники мы теперь. Сегодня ночуй у меня, но завтра уходите. Нам с ведьмами и демонами не резон якшаться.
И проводил на сеновал, велев ребятам притащить одеял и простой ужин.
В сарае вкусно пахло свежим сеном, солнце пробивалось сквозь щели в стенах и вызолачивало их изнутри. Звездочет жаловался и ворчал по привычке, но Принц был доволен. Своего дома у него давно не было, а в чужих ночевать он не любил.
— Хитрит он чего-то! — полушепотом говорил Звездочет. — Ой, продаст он тебя ведьмам! Как пить дать — продаст!
— Не продаст! — возразил Принц лениво, вытягиваясь на шуршащем сене. — Чего ему меня продавать?!