Сгоревшее лето
Шрифт:
Руководитель художественной студии всегда двигался несколько суетливо, словно на каждом шагу опаздывал куда-то, и вечно в одной его руке можно было увидеть портфель, а на другой – болтающийся твидовый пиджак. Когда он балансировал этими двумя предметами, торопливо сбегая по лестнице, то чуть походил на канатоходца. Несмотря на непрактичность, одевался он на редкость элегантно, выдавал его только взгляд, рассеянный и немного отсутствующий. И сотрудники, и обучающиеся относились к добросердечному Андрею Николаевичу с пониманием и некоторой снисходительностью. Мало кто принимал
Так произошло и на этот раз.
– Ребята, вот вы мне и нужны, очень нужны!
Марк кивнул:
– Здравствуйте!
Руководитель поднял брови.
– Марк, а вы как здесь? Вы же больше у нас не занимаетесь? Или занимаетесь? Я вроде давно вас не видел… – Он потер указательным пальцем переносицу. – Хотя нет, точно не видел. Хорошо, что заглянули! Аня, а у вас как дела? Освоились у нас?
– Вполне освоилась, спасибо! – с улыбкой ответила Аня.
Андрей Николаевич кивнул.
– Ну, рад это слышать! Что же я от вас хотел?
Марк прищурился.
– А сказали, что мы с Анной вам очень нужны!
– Верно, нужны… Забыл, для чего.
Аня едва удержалась, чтобы не засмеяться, и чувствовала себя при этом немного неловко. Каждый раз, когда Марк называл ее полным именем, сердце словно начинало таять в груди, растекаясь по телу приятным теплом. Она не знала, что ей делать – улыбаться, смущаться или же не придавать этому значения.
– И правда, мы чем-то можем помочь? – наконец спросила она.
– Да, да! Совершенно точно! – затараторил руководитель. – Вы мне нужны, чтобы помочь разобрать вещи в складском помещении. Ничего сложного, всего пара коробок.
Марк и Аня переглянулись. Аня задумалась. Среди барахла могли остаться какие-нибудь удивительные безделушки, не предназначенные для чужих глаз. Или же совсем наоборот – какие-нибудь ценности, к примеру, забытые или же наоборот, намеренно оставленные. Что-то внутри затрепетало от предвкушения загадки и возможности прикоснуться к прошлому, скрытому в этих удивительных стенах.
– Давай попробуем! – сказала Аня, взглянув на Марка. – Думаю, там есть на что посмотреть.
– Ребята, это правда нужно! – продолжал Андрей Николаевич. – Ну как, согласны?
Марк шумно выдохнул и махнул рукой.
– Ладно, показывайте, что у вас там.
Глава 5
– А сказал, что пара коробок! – проронила Аня, с сомнением оглядывая захламленное пространство.
Марк тем временем взобрался на полированный деревянный ящик, чтобы приоткрыть маленькое окно под самым потолком. В тесноватое помещение, заставленное шкафами и коробками, ворвался свежий воздух.
– Интересно, когда тут последний раз проветривали, – проворчал Марк, выразительно поморщившись.
Аня огляделась.
– Мне это место напоминает какую-то тайную комнату, столько всяких штук! – С этими словами она жестом показала на черный сундук с металлическими полосами по бокам, на котором громоздились кипы вещей, перетянутых бечевкой.
Марк скептически взглянул на свою спутницу.
–
– Ну а вдруг!
Резковатые крупные черты его лица будто смягчились в этом неверном свете, льющемся из-под потолка, а взгляд из колючего и слегка насмешливого превратился в сосредоточенный. Такое выражение лица Аня видела у него лишь однажды, когда он был увлечен работой и его рука, опоясанная плетеным кожаным браслетом, летала над бумагой.
Эта картина напомнила ей кое о чем.
– Хотела поблагодарить тебя за рисунок, очень мило с твоей стороны.
Марк с неприятным скребущим звуком передвигал пыльную коробку, не говоря ни слова.
– Я сегодня утром еще раз его рассмотрела, хотела сразу тебе сказать, да все как-то не могла.
Марк чуть заметно пожал плечами, и Аня внезапно почувствовала себя страшно неловко.
– Не стоит благодарности, – довольно резко бросил он.
Она хотела было сказать что-то еще, но ее будто окатили ледяной водой. В конце концов, что такого произошло? Может быть, он ей вручил этот рисунок, потому что надеялся на какой-то содержательный критический отзыв, а не на сентиментальное замечание о том, что она, видите ли, любовалась этим рисунком утром?
Аня глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки. Если хорошо поразмыслить, кто она ему? Да никто. Кто он ей? Тоже никто.
Тут громко затрезвонил ее телефон, и Аня недрогнувшей рукой сбросила вызов. Затем еще и еще.
Она отвернулась и с преувеличенным интересом стала перебирать бумаги в одной из картонных коробок, раскладывая их в аккуратные стопки и убирая в отдельную кучу просроченную документацию и прочие ненужные бумажки.
Все это время Марк что-то мычал себе под нос и неуклюже копался в сваленных в углу стопках. Один из листов вырвался на свободу и, прорезав кожу на указательном пальце, упал на пол. Марк тихо чертыхнулся, поднял бумагу, скомкал ее и мельком взглянул на Аню, которая листала нечто вроде старой конторской книги в засаленной обложке из дешевого кожзаменителя.
Свет изменился, и неяркий пучок солнечных лучей, проникавших сквозь грязное окно, падал на Аню. Нетерпеливым жестом она откидывала подсвеченные солнцем волосы, и они вновь и вновь струились по плечам, словно река из расплавленного золота. Свет был именно таким, каким должен был быть солнечный свет, и Аня в тот момент сидела как раз в нужном месте. Стараясь не издавать лишних звуков, Марк потянулся за сумкой.
Он успел набросать лишь легкие контуры, когда Аня подняла голову.
– Мы с тобой так до ночи тут копаться будем!
– А?
От неожиданности он вздрогнул, карандаш выпал из рук, отскочил от пола и улетел прямиком за сундук, одиноко притулившийся в углу. Вздохнув, Марк отложил бумагу и с пыхтением принялся шарить по полу руками, стараясь выудить карандаш из заточения.
– Тебе помочь? – спросила Аня.
Так и не дождавшись ответа, она подошла и присела рядом на корточки, критически осматривая место исчезновения карандаша.
– Не выйдет, придется двигать эту махину.
– Да, пожалуй.