Сгоревшее лето
Шрифт:
Взгляд ее упал на рисунок, оставленный вечером на письменном столе. Легкие линии на бумаге казались слегка размытыми, но сходство с оригиналом не вызывало никаких сомнений.
Он изобразил ее немного задумчивой; светлые волосы небрежно падают на плечи, тонкая шея и ключицы чуть прикрыты воротником клетчатой рубашки, губы изогнуты в легкой улыбке, но глаза смотрят внимательно и даже чуть задорно.
Осознание того, что Марк все это время смотрел на нее и старательно переносил ее образ на чуть потертую бумагу, подействовало как укол
***
Всю неделю Аня старательно переносила на бумагу все увиденное и пережитое. И то, о чем мечталось. Несколько раз она рисовала себя в задумчивости идущей по дороге, иногда среди зелени, иногда на берегу моря. Потом откладывала карандаш и сидела неподвижно, глядя на рисунок и прислушиваясь к своим ощущениям. Временами ей казалось, что она приближается к какой-то черте, за которой начнется совсем другая, прекрасная и сложная жизнь, но она не знала, насколько это точно и возможно ли вообще когда-нибудь перейти эту незримую границу.
За огромными окнами студии проплывала бесконечная синева неба, в которую временами вплетались тонкие ажурные полосы перистых облаков, и то и дело можно было видеть стайки птиц, рассекающих воздух. Щебет Нелли, шуршание бумаги, тихая музыка, огромный светлый мир за окном – все это в последние дни действовало на Аню как-то особенно успокаивающе.
– На сегодня закончили, – решительно возвестила Нелли и потянулась. – Ты еще долго корпеть будешь?
– Я не корплю, – не поднимая головы, ответила Аня. – Я пытаюсь наконец дорисовать… Уже почти закончила. Вот, смотри.
Нелли пристально изучила рисунок, и на ее лице угадывалось нечто похожее на понимание и одобрение.
– Что это за место? Ты так нарисовала эту улицу, будто сама по ней гуляла много раз.
– Можно и так сказать, – усмехнулась Аня.
– Да? И где это? Далеко отсюда?
– Вовсе нет.
Нелли в задумчивости откинулась на спинку стула и нетерпеливо постучала пальцами по деревянному столу.
– Поблизости я ничего такого не помню.
– Вот здесь, – с этими словами Аня указала на собственную голову.
Нелли фыркнула и взглянула на часы.
– Я совсем забыла, совсем забыла! Мне же сегодня на собеседование нужно успеть!
– Собеседование? – переспросила Аня, собирая со стола бумаги и укладывая в рюкзак альбом для рисования. – Куда устраиваешься?
– Это что-то вроде подработки, тут недалеко есть кофейня на углу, может, видела? Она там существует, сколько я себя помню. Неплохое место, на самом деле. И униформа у них такая классная – черные рубашки, фартуки, все дела… Я до этого даже не задумывалась, как стильно может смотреться фартук!
– Обязательно приду, когда ты будешь работать, – пообещала Аня. – Но учти, я привыкла к хорошему кофе!
Нелли улыбнулась в ответ
– Это будет лучший кофе в городе!
Подруги спустились на первый этаж и пересекли широкое светлое пространство холла. Стены между окнами украшали глянцевые фотографии, открытки, расписанные яркими красками фарфоровые тарелочки самых замысловатых форм, картины в деревянных рамах, коллажи, сделанные из стекла, дерева и старых газетных вырезок. Огромные напольные часы с причудливо изогнутыми стрелками гулко пробили четыре раза, наполнив холл тревожным эхом как раз в тот момент, когда Аня заметила недалеко от высоких двухстворчатых входных дверей знакомую фигуру. Нелли вихрем понеслась вперед, на ходу проронив:
– Привет, Марк, пока, Марк!
Тот усмехнулся, глядя убегающей Нелли вслед:
– И тебе привет!
Что он тут забыл? Занятия не посещает, всю неделю его нигде не было видно, ни здесь, ни в парке у озера.
Аня в нерешительности остановилась и спряталась за оживленной группой людей, где он не мог ее увидеть. Ей хотелось подойти и узнать причины его появления в этом холле, напоминающем огромный аквариум, но ей почему-то стало неловко – словно она собиралась залезть к нему в душу, подставляя себя под холод его взгляда, хотя ничего из ряда вон выходящего не делала.
Эх, была не была!
Она подошла ближе. Марк быстро увидел ее, и Аня снова будто бы сжалась в своей тонкой рубашке – теперь она показалась ей слишком яркой, а злополучный рюкзак – бесформенным и нелепым.
– Анна, приветствую! – сказал Марк, слегка улыбнулся и протянул ей руку.
– Привет, – отозвалась Аня, робко ответив на рукопожатие. – Я тебя здесь не видела раньше.
– Это неудивительно, я не так давно бросил занятия.
– Да? Могу я спросить, почему? – полюбопытствовала она.
Марк пожал плечами и отвел взгляд, явно не желая продолжать разговор на эту тему.
– Милый рюкзак, – наконец сказал он.
– Брось, он совсем старый! – фыркнула Аня.
Марк вновь улыбнулся.
– У меня есть похожий. Как там молния на нем поживает? – спросил он, критически осматривая рюкзак цвета мокрого асфальта, висевший на Анином плече.
– Еще держится, – бодрее, чем того сама ожидала, отозвалась она. – Мы вчера с ней повозились. Удивительно, что этот рюкзак вообще еще жив.
– Видал виды? – хмыкнул Марк.
– Угу. – Аня помолчала. – А ты что здесь делаешь? Ну, в смысле, ты же сюда на занятия не ходишь.
Марк неожиданно замялся. Он выглядел довольно забавно: плотно сжав губы, он стоял с видом мальчишки, которого поймали на безобразиях, будто давая понять, что этот секрет не будет раскрыт, пока он сам того не захочет. Аня не выдержала и засмеялась. Марк, будто стряхнув с себя сомнения, махнул рукой.
– Да я просто хотел Антону книгу отдать… – начал он и развел руками, видимо, собираясь продолжить, но тут его спас появившийся из-за угла Андрей Николаевич.