Сфера
Шрифт:
— Семьдесят два часа максимум, — ответил Барнс.
— Вы уверены?
— Так говорят инструкции.
— А почему? — в замешательстве спросил Норман.
— Инструкции не обсуждаются, — сказал Барнс.
Щелкнул селектор и послышался голос Тины Чан:
— Капитан Барнс, шлюз смонтирован.
Настроение в кают-компании сразу же изменилось: эксперимент стал приносить осязаемые результаты.
— Сейчас мы сделали неоценимое достижение, — Тед радостно потирал руки.
— Какое же?
— Мы отправили гипотезу уникальности ко всем чертям. — Тед торжествующе
— Что за гипотеза? — удивился Барнс.
— Многие биологи считают, что человеческий разум представляет собой уникальное явление, — пояснила Бет.
— Неужели разум не может возникнуть в другом месте?
— Земле четыре с половиной миллиарда лет, а около четырех миллиардов лет назад, то есть по геологическим меркам почти сразу же, возникла одноклеточная жизнь… В кембрийский период, где-то около шестисот миллионов лет назад, появились многоклеточные формы жизни. В течение ста миллионов лет был заселен только океан, затем настала очередь суши. Никто не знает, что послужило причиной такого резкого скачка, но, поскольку его не было около трех миллиардов лет, на других планетах его могло и не произойти вовсе. Даже впоследствии цепь, которая привела к появлению человека, была чистой случайностью. Особенно учитывая то, что если бы шестьдесят пять миллионов лет назад динозавры не вымерли по какой то неизвестной причине, рептилии навсегда остались бы доминирующей на Земле формой жизни и у млекопитающих не появился бы шанс одержать победу. Нет млекопитающих, нет и приматов, а следовательно, и человека… В нашей эволюции слишком много случайных факторов, поэтому биологи считают разум уникальным явлением.
— Но этот звездолет доказал, что мы не одиноки.
— Лично для меня не может быть большей радости… — Бет тут же прикусила губу.
— По твоему внешнему виду этого никак не скажешь, — сказал Норман.
— Должна признаться, я нервничаю… — сказала Бет. — Десять лет назад я принимала участие в стэнфордском семинаре Билла Джексона — это было аккурат после присуждения ему Нобелевской премии по химии. Джексон был настоящим исследователем и никому не давал сидеть без дела — он предложил спроектировать инопланетянина. Когда мы принесли эскиз предполагаемого существа он сказал «Все о'кэй, но где же задний проход?», хотя многие земные создания обладают особым выделительным аппаратом. А теперь, — она пожала плечами, — лишь Господь Бог знает, кого мы встретим.
— Скоро узнаем и мы, — сказал Тед. Снова щелкнул селектор.
— Капитан Барнс, робот готов войти в звездолет.
— Какой еще робот? — удивился Тед.
Глава 9
ДВЕРЬ
— Я считаю, это неуместно, — гневно заявил Тед. — Мы спустились сюда, чтобы первыми войти в чужой звездолет.
— Совсем не обязательно рисковать своей шкурой, — возразил Барнс.
— С точки зрения археологии, это затмит по значимости Чичен-Итцу, Трою и гробницу Тутанхамона. Вне всякого сомнения, это самое важное археологическое открытие в истории человеческого рода, — сказал Тед. — Вы действительно намерены впустить этого чертова робота?.. Где же ваше чувство ответственности перед
— А где же ваше чувство самосохранения? — парировал Барнс.
— Я здоров, как бык, капитан, если вы сомневаетесь.
— Именно как бык, — Барнс отвернулся. — Тина, передай видеоматериалы.
Тед разразился проклятиями, но замолчал, когда вспыхнули два больших монитора. На левом экране они увидели трубчатую металлическую конструкцию робота, который стоял перед изогнутой серой стеной звездолета. Второй экран изображал крупный план двери.
— Это скорее смахивает на вход в самолет, — сказал Тед.
Норман посмотрел на загадочно улыбающегося Гарри, затем на Барнса.
Капитан не выражал удивления.
Он уже видел эту дверь, понял Норман.
— Не знаю, как это объяснить… — сказал Тед. — Вероятность такого сходства астрономически ничтожна. Эта дверь такой же формы и размеров, как и у нас. Просто потрясающе!
Гарри хранил молчание и загадочно улыбался.
— Проверь поверхность, — скомандовал Барнс.
Видеокамера робота скользнула по корпусу корабля и остановилась на подобии прямоугольной панели, слева от двери.
— Можно открыть панель?
Манипулятор потянулся к панели и заскреб по металлу, оставляя серии свежих царапин. Панель не поддавалась.
— Совсем как ребенок, — сказал Тед.
— Присоски, — сказал Барнс.
Протянулся другой манипулятор, с резиновой присоской.
— А-а, лучший друг сантехника, — презрительно произнес Тед.
Присоска приклеилась к крышке панели. Послышался щелчок.
— Наконец-то.
— Мне ничего не видно.
Изображение внутри панели расплывалось. Они заметили разноцветные кружки и черно-белые символы.
— Красный, желтый и голубой, — сказал Тед. — Основные цвета спектра.
Многообещающее начало.
— Почему? — спросил Норман.
— Это говорит о том, что чужие видят вселенную, используя ту же часть электромагнитного спектра, что и мы. Это поможет нам лучше понять друг друга. А эти символы… наверное, их письменность. Подумать только! — Тед улыбнулся. — Это великий момент, я счастлив!
— Фокус, — крикнул Барнс.
— Слушаюсь, сэр, — образ стал еще более туманным.
— Обратно.
— Слушаюсь, сэр, — образ менялся, медленно переходя в резкое изображение. Тед потянулся к экрану.
Теперь они видели, что кружки на самом деле были кнопками — каждая в дюйм диаметром. Символы превратились в четкие надписи: «Готовность», «Открыть вход», «Закрыть вход».
Наступила мертвая тишина. Потом, как придурковатый, захохотал Гарри Адамс.
Глава 10
ЗВЕЗДОЛЕТ
— Это безусловно английский, — сказал Тед, глядя на экран.
— Да, — подтвердил Гарри.
— В чем дело? — удивился Тед. — Это что, розыгрыш?
— Нет, — сказал Гарри. Он был спокоен, странно бесстрастен.
— Как на звездолете трехсотлетней давности могла появиться надпись на современном английском?
— А ты подумай, — посоветовал Гарри. Тед нахмурился.
— Может быть, — предположил он, — этот звездолет лишь представляется в удобном для нас виде?