Сезон страсти
Шрифт:
– Ради всего святого, что случилось?
– Тайг свалился с ворот ранчо Эдамса и сломал руку. Тилли сказала, что он вместе с Джоем раскачивался на них, но не удержался и упал. Они думали, что у него может быть сотрясение, поэтому поместили на ночь в больницу. Тилли говорит, что пыталась дозвониться вчера, но нас не было дома, а она побоялась оставить сообщение, чтобы не напугать меня до полусмерти. – Кейт встала с кровати и прошлась по комнате.
– Бедняга. Они уверены, что у него нет сотрясения? И что за больница, куда отвезла его Тилли?
Кейт улыбнулась:
– Он в Санта-Барбаре и в
Ник посмотрел на часы.
– Если я посажу тебя в самолет через час, ты в полдень по местному времени можешь быть в Калифорнии и пересесть на самолет до Санта-Барбары... Черт возьми, Кейт, ты сможешь к двум уже быть там.
– Да. Я знаю.
– Что с тобой? – Ник в замешательстве уставился на нее. – Ты возвращаешься, не так ли?
– Кажется, у меня нет выбора.
– Что означает это «кажется»? – Впервые Кейт видела, что Ник смотрит на нее неодобрительно. На самом деле он был шокирован.
– Это значит, что я должна ехать, но не хочу. Мне здесь так хорошо. И Тилли говорит, что Тайг себя неплохо чувствует. С другой стороны, если я не вернусь, то буду себя проклинать, он возненавидит меня, и... О, Ник, мне никогда не было так хорошо за семь лет.
– Не его вина, что ты заперла себя в чулан на столько лет. Ты его мать! – Он уже кричал. Кейт была потрясена.
– Успокойся. Я все понимаю. Но я – это я. Я Кейт, а не только его мать. Мне почти тридцать, и я не перестаю быть только матерью шесть лет подряд. Неужели я не имею права на что-то другое?
– Да, но не такой ценой. Только не за его счет. – Ник принялся в ярости расхаживать по комнате. – Позволь мне сказать тебе кое-что, Кейт. Я видел в своей жизни многих красоток. Они калечат себе жизнь, забывают детей, только и делают, что изменяют мужьям. Они разрушают свой брак, и знаешь почему? Потому что безумно влюблены в себя и не видят ничего вокруг. Они любят шум и огни прожекторов, представления и аплодисменты, камеры и микрофоны. И знаешь что? Я вижу, ты тоже вляпываешься в это дерьмо. Так, пожалуйста, сделай себе, Тайгу и мне большое одолжение, детка, – остановись. Это не имеет смысла. Твой ребенок сломал руку, и ты поедешь домой, правда?
Он поднял трубку и попросил оператора отеля соединить его с аэропортом, но прежде чем он закончил фразу, Кейт нажала на рычаг. Он посмотрел на нее с ужасом.
Ее глаза горели, но, когда она заговорила, голос был ровным:
– Никогда больше так не поступай. Когда я захочу, я сделаю это сама. Когда решу вернуться домой, я тебе сообщу. И если мне понадобится твой совет относительно моих материнских обязанностей, я у тебя спрошу. А пока, мистер, держи свои идеи, угрозы и благородный гнев при себе.
Она прошлась по комнате. Подойдя к окну, повернулась к нему с такой яростью, какую он никогда еще не видел на женском лице.
– Я многие годы все отдавала своему ребенку. Все, что я имею, всю себя, все, что только могу, все – только ему. Теперь настала моя очередь. И я знаю, как никто другой, цену всему, о чем ты сейчас говорил. Я видела, как человек, которого я любила, озлобился от этой дерьмовой славы. Я знаю об этом все, спасибо. И напугана этим до смерти. Но это не означает, что я хочу похоронить себя
Ник молча кивнул, и она снова прошлась по комнате, опустив голову. Потом остановилась, поравнявшись с ним.
– Прости, что я так много наговорила, Ник, но я прошла трудную, долгую дорогу и чертовски много заплатила за все, что имею. Я даже не уверена, что хочу, чтобы мне помогали. Слишком много со мной случилось за последние годы. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться... Может быть, уехать домой не такая уж плохая идея, – сказала она глухим мрачным голосом и подошла к телефону.
Он ничего не говорил, только слушал, как она забронировала место на следующий рейс. Он встал, когда она закончила, и оба постояли неподвижно, не говоря ни слова, не зная, что сказать, оба потрясенные тем, что чувствовали в данный момент.
Кейт заговорила первая:
– Прости, Ник.
– Не надо. Я не имел права... – Он нежно привлек ее к себе и вздохнул. Он готов был все для нее сделать, потому что знал, что никто не заботился о ней много лет, но понимал, что она должна сама дорасти до этой своей новой жизни. Обняв, он некоторое время крепко держал ее в своих объятиях.
– Тебе надо собраться, а то опоздаешь на самолет.
– Нет, не опоздаю. – Теперь она улыбалась слабой женственной улыбкой.
– Послушай, ты...
– Замолчи. – Она нежно взяла его за руку и повела в спальню, в которой они провели все время в Нью-Йорке, и со смехом толкнула на кровать. – Не будь таким серьезным, Ник. Это еще не конец света. – К слову сказать, она чувствовала, что это только начало. И когда он аккуратно снял с себя рубашку, она прильнула к нему с желанием, которое не могла больше сдерживать. Она легла на него, вжавшись в него всем своим телом.
Глава 25
– Тилли, ты можешь побыть с Тайгом еще пару часов?
– Конечно. Я вполне справлюсь.
Кейт улыбнулась, повесив трубку. Ник возвращался из Нью-Йорка. Прошла всего неделя, но она показалась вечностью. У Тайга в гипсе все время чесалась рука, и он вел себя беспокойно. Два раза Кейт навещала Тома, и он тоже был в плохой форме. Казался усталым и изможденным и очень похудел. Он опять плакал, когда она уходила. Цеплялся за нее. Но в этом не было ничего нового. Просто она стала другой. Последние недели она все время вспоминала, какая у нее была жизнь до Ника. И вот он наконец возвращается домой, и она покажет ему две главы новой книги.