Сезон мошкары

Блант Джайлс

Кардинал слышал, как она тяжело дышит и отдувается в телефон.

— Оставайтесь с ней. Сейчас я к югу от Эллингтона, и движение не такое уж сильное. Через десять минут я приеду. Максимум через пятнадцать. Можете еще с ней побыть?

— Постараюсь, Знаете, сейчас она никаких особых странностей себе не позволяет.

— Понимаю. Надеюсь, что с ней все хорошо. Скоро буду.

— О боже…

— Что? Что там такое?

— Господи…

Скрип тормозов, слышный далее в трубке.

— Объясните, что случилось.

— Она пошла по проезжей части.

Вышла на мостовую как раз перед внедорожником. Слава богу, что парень успел крутануть руль. А Кэтрин даже не сбавила шага. Думаю, она его даже и не видела.

— Оставайтесь с ней. Я уже рядом.

В Батхерсте машин было относительно немного. Кардинал проехал Сен-Клер, а затем Дюпон без большого труда.

И опять звонок сотового:

— Она забралась на строительную площадку. Не понимаю, как ей это удалось. Я немножко отстала, а тут все огорожено. Думаю, она как-то протиснулась между досками забора.

— Вы можете пролезть туда за ней?

— Хм, нет. Плохо представляю, где она…

— А где вы, в каком точно месте?

— Хм… На углу Куин и Университетской.

— В двух минутах…

Кардинал бросил сотовый и через Харборд въехал на Куинс-Парк-Кресент. Пересек Колледж-стрит и очутился на Университетской. В Дандасе постоял на красный свет, но вот он уже на Куин.

Еще издали он заметил Кристин Надо — высокую женщину в дождевике, стоявшую на юго-западном углу Куин-стрит. Она стояла у начала пешеходного мостика-коридора, над которым возвышались леса. Строительные леса. Кардинал прижался к тротуару и мигнул сигнальными фарами.

— Должно быть, она здесь, — сказала Надо, ткнув большим пальцем в сторону стройки. — Я держалась всего шагах в двадцати от нее. Но не могу понять, как она пролезла.

— Уж если ход есть, Кэтрин его отыщет.

— Может, я могу еще как-нибудь помочь? Я что хочу сказать — мне, наверно, не следует здесь находиться, когда вы ее оттуда снимете. Я чувствую себя очень виноватой, что выслеживала ее.

— Не беспокойтесь. Вы вели себя совершенно правильно. И я очень вам благодарен.

— Ну, тогда хорошо. Счастливо. — И, повернувшись, она направилась к метро.

Кардинал приблизился к пешеходному коридору. В ограждении были вырезаны прямоугольные отверстия, чтобы любопытные могли наблюдать, что делается на стройке. Кардинал заглянул в верхнее из отверстий.

Стройка была гигантской, хотя на этой стадии она представляла собой лишь бетонный котлован с вознесенными в небо балками.

На одной из балок мелькнула какая-то тень, и он увидел, как вспыхнул светом объектив камеры.

Кардинал заспешил по коридору, шаги его гулко разносились по деревянному настилу. Дальше начинались секции забора, и Кардинал моментально увидел место, где пролезла Кэтрин, — колючая проволока, шедшая по верху ограждения, в этом месте прерывалась. Уже через полминуты Кардинал перепрыгнул через забор и очутился на крыше пешеходного коридора.

Но Кэтрин куда-то перебралась. Он ее не видел. Стройка была плохо освещена, а луна спряталась за густыми облаками.

Больше всего он опасался, что Кэтрин каким-нибудь образом приведет в движение платформы — там были и люльки с лебедками — и взберется на самый верх металлической конструкции. Он бросился к краю платформы и спрыгнул вниз — на другую. Над ямой шел выступ шириной с проселочную дорогу, а дальше были мостки, ведшие на нижние этажи строящегося здания.

Кардинал ступил на ближайший из мостков. Мостки тряслись и шатались, и от их движения к горлу подступала тошнота. Котлован оказался глубже, чем можно было предположить, — шесть этажей будущей подземной парковки. Бетоновоз, стоявший внизу, издали выглядел игрушечным.

— Привет, Джон.

Это прозвучало мягко. Когда она находилась в маниакальном состоянии, то предугадать перепады ее настроения было невозможно. Сейчас голос ее был таким ласковым, как у доброй феи из сказки.

Кардинал посмотрел вверх.

Кэтрин находилась двумя этажами выше его, ночной ветерок трепал ее волосы. Еще не успев ей что-то сказать, он заметил, что лицо ее, которое вдруг осветила вышедшая луна, мертвенно-бледное. Она стояла на выступе балки над пропастью высотой с восьмиэтажный дом.

— Правда, удивительно?

— Кэтрин, отступи, пожалуйста, назад. Хорошо?

— В возводимом здании есть нечто восхитительно-совершенное. Как будто видишь остов под кожей. Это, конечно, с инженерной стороны. А есть еще сторона чисто человеческая. С таким же точно чувством разглядываешь наконечник стрелы или развалины древнеримского укрепления и удивляешься, как человеческие руки могли в свое время сотворить такое. Тысячелетия назад человек, который трудился, жил и страдал так же, как мы с тобой, вдруг приложил усилие к этому карнизу, как в данном случае к этой балке…

Она топнула ногой для пущей выразительности и чуть не потеряла равновесие.

— Кэтрин, пожалуйста, отступи назад.

Кардинал заметил площадку деревянных лесов и стал карабкаться вверх. Когда он поднялся на этаж выше, Кэтрин покачнулась на балке и переступила ногами, будто танцуя фламенко.

— Кэтрин, прошу тебя, будь повнимательнее. Здесь очень высоко, и как бы уверенно ты себя не чувствовала…

— Я чувствую себя грандиозно, черт возьми! — Она закинула голову и расхохоталась. — Хорошо бы так было всегда — ступать, балансируя, по остову чего-то громадного, будущего небоскреба. Какой мощью полнится это место!

— Кэтрин, ты так хорошо себя чувствуешь, потому что в организме у тебя что-то сдвинулось. Вспомни, милая, постарайся, что так всегда бывает перед жесточайшей депрессией. Так что не надо дожидаться ее, а отправимся к доктору сейчас же, поищем, где ты можешь благополучно спуститься вниз.

— О Джон, Джон… — жалобно сказала она. — Если бы ты мог услышать себя со стороны, ты бы никогда не говорил со мной так.

Кардинал взобрался на последнюю из площадок — теперь он был на одном с ней уровне. Он двинулся к ней, стараясь притушить в душе страх.