Сезон мошкары

Блант Джайлс

— Вы кто? — обратилась она к Джерри.

— А кто я, вы помните? — спросил доктор Фортис.

— Не очень.

— Я доктор Фортис. То, что вам сейчас изменяет память, может являться результатом травмы. Мы отведем вас дальше по коридору и сделаем снимок.

Джерри вернулся в приемный покой. Помещение начало наполняться обычной публикой — сквернословящими пьяницами, детьми, вопящими от желудочных колик или укусов мошкары. Он позвонил в городское полицейское управление узнать, не разыскивает ли кто-нибудь девушку с рыжими волосами. Дежурный весело шутил с ним: Джерри числился

теперь в полиции провинции Онтарио, но до этого он работал в городской полиции, и дежурный сержант был его старым приятелем. Нет, запросов насчет рыжей не поступало.

Джерри думал о том, как быть. Дело, конечно, это внутригородское, не его, но если в больнице девушку не оставят, придется подыскивать для нее место, возможно, везти в Кризисный центр. А если выяснится, что на нее напали, для него это будет означать возвращение в бар и попытку выведать, откуда она появилась и где была до этого. Интересно, как она очутилась в лесу. Одета вроде не для вылазок на природу.

Он увидел Джона Кардинала — тот заполнял вопросник, беседуя с молодым человеком за стойкой. Полицейский внимательно слушал и кивал. Он обладал даром внушать людям, что все их действия чрезвычайно важны, что каждая подробность в их устах имеет особое значение. Этот дар и позволял Кардиналу не просто вести дела, а вести с блеском.

Джерри подождал, пока они кончат беседу.

— Мне кажется, что у меня есть дельце как раз для тебя. Я ведь знаю, что тебе делать нечего.

— Говорил же тебе, не лови меня где ни попадя, Джерри.

— Говорил. Но без тебя я словно недополицейский какой. Без тебя мне весь мир — пустыня.

— Тебя что-то не видать было. Я думал, ты где-нибудь во Флориде подводным плаванием занимаешься или уж не знаю что…

— Хорошо, если бы так. А на самом деле торчал в Ридс-Фоллз, патрулировал там как проклятый. А сегодня вечером заехал в город и нашел тут кое-что интересное. Странная история, знаешь ли…

И Джерри рассказал ему про рыжеволосую.

— Наркоманка? Нет? Похоже, ее оглушило чем-то.

— Ага. Документов нет, ключей нет, ничего нет.

Доктор Фортис вернулся из рентгенологии; лицо у него было озабоченным.

— Неожиданный поворот, — бросил он Джерри. — Пойдемте, сами увидите.

— Ею, вероятно, Джон должен заниматься. Это дело — в городской юрисдикции. Вы ведь знакомы с детективом Кардиналом?

— Конечно. Сюда, пожалуйста.

Кардинал проследовал за ними по коридору в комнату с прикрепленными к светящимся экранам темными рентгеновскими снимками. Доктор Фортис включил свет, и на экране засветились кости черепа и хрупкие шейные позвонки молодой женщины — вид спереди и сбоку.

— Мне кажется, мы поняли теперь причину заторможенности нашей рыжеволосой приятельницы. И надо сказать, что лучше всего будет отправить ее в Торонто на операцию, — сказал доктор Фортис. — Вот, посмотрите сюда. Видите? — И он ткнул в яркое пятнышко где-то в середине бокового вида.

— Неужели это то, что мне приходит в голову? — воскликнул Кардинал.

— Должен признаться, что теперь мне попросту стыдно за мою некомпетентность. Ведь при наружном осмотре я это напрочь пропустил. Единственное,

что меня хоть как-то оправдывает, — это густота и цвет ее волос.

— Похоже на тридцать второй калибр, — сказал Джерри.

— Вошла через теменную часть справа и вклинилась в лобные доли, — пояснил доктор Фортис. — Отсюда и заторможенность.

— Это пройдет? — спросил Джерри.

— Я не специалист, но бывают случаи удивительных исцелений от подобных травм. Наш случай, однако, достоин статьи в медицинском журнале: своего рода самолоботомия.

— А может быть, вовсе и не «само», — сказал Кардинал. — Женщины-самоубийцы редко прибегают к огнестрельному оружию. Обычно они травятся лекарствами или используют выхлопные газы. Надо попросить эксперта поискать следы пороха на ее руке.

— А может, и не надо, — сказал Джерри.

Девушка сидела в кресле возле двери, по лицу ее по-прежнему блуждала улыбка. За спиной у нее вырос служитель.

— Получены результаты энцефалограммы, — объявил он.

Доктор Фортис углубился в снимок.

Джерри повернулся к нему:

— Вы сказали, что входное отверстие справа?

— Верно. Возле правого виска.

— Эй, Рыжик! — Джерри выхватил из кармана авторучку. — Лови!

И он подбросил авторучку над ее головой. Бледная рука стремительным движением поймала авторучку. Рука была левая.

— Ну вот, — сказал Кардинал. — С версией самоубийства покончено.

2

Алгонкин-Бей с его населением в пятьдесят восемь тысяч человек и только двумя небольшими больницами не может претендовать на собственных нейрохирургов, поэтому сорок пять минут спустя Кардинал и катил по Одиннадцатому шоссе на юг в расположенный в четырех часах езды от Алгонкина Торонто.

Когда доктор Фортис изучил энцефалограмму, он отдал распоряжение зафиксировать шею рыжеволосой и как следует накачать пациентку антибиотиками и спазмолитиками. И вызвал машину скорой помощи.

— Сейчас состояние, по-видимому, стабильное, но есть угроза спазмов. Надо побыстрее ее прооперировать.

— Я уверен, что это не было попыткой самоубийства, — сказал Кардинал, — но все-таки хотел бы провести экспертизу пороховых следов на ее теле, прежде чем мы отчалим.

— Мы?

— Мне придется сопровождать ее. Присутствовать, когда извлекут пулю.

— Конечно. Цепь доказательств и прочее. Но поторопитесь. Чем скорее она окажется в операционной, тем лучше.

С помощью электрической машинки доктор Фортис выбрил маленький участок на правом виске девушки. На лице ее играла тихая улыбка, но никакой другой реакции не было.

— Входное отверстие совершенно круглое, — заметил Кардинал. — Ни ожога, ни кровоподтека, ни отпечатка на коже.

— Выстрелить так с расстояния в фут или меньше невозможно, — сказал Джерри. — Ну, я надеюсь, вы отыщете того, кто нажал на спуск. Если я понадоблюсь, дайте знать. Я еду домой провести в свое удовольствие хоть кусочек так называемого свободного дня. — Он помахал рукой девушке. — Держи ушки на макушке, Рыжик!

Улыбка девушки была прохладноватой. Спазмолитики уже начали действовать.