Сезон гроз
Шрифт:
– Где?
– В Приустье, на старице, среди болот, в самом сердце трясины, которую как раз осушали. Весь болотными травами оброс. И мхами. Когда те водоросли и мхи соскребли, название обнаружилось: «Пророк Лебеда».
– А сокровища? Сокровища нашли? Там же ж сокровища должны быть, в трюме. Нашли?
– Бог весть. Священники, бают, остатки прихватили. Будто бы как реликвию.
– Ить, блажь, – сплюнул другой бывалец. – В сказки верите, ровно дети малые. Нашли какую-то лохань старую, а они сразу: корабль, призрак, сокровища,
– Своя собственная. – Нимуэ уже на практике определилась с должным ответом.
– Волосы убери, ухо покажи! Потому как на эльфийское семя похожа! А нам тут эльфийские полукровки не надобны!
– Не лайтеся на меня, я ж вам не опинаю. А скоренько и в дорогу пойду-тко.
– Ха! И куда ж?
– В Дориан. – Нимуэ научилась всегда выдавать за свою цель только следующий этап и никогда-преникогда не признаваться в цели конечной, поскольку та вызывала у случайных собеседников лишь безумное веселье.
– Хо-хо! Путь-то впереди неблизкий!
– Так вот я и пойду себе. А еще скажу вам, милсдари, что никаких таких сокровищ «Пророк Лебеда» не вез, легенда ни о чем таком не говорит. Корабль пропал и сделался призраком, потому как проклятым он был, а капитан его не послушался доброго совета. Ведьмак, что там находился, советовал корабль повернуть, в речные рукава не углубляться, покуда он проклятие не снимет. Читала я об том…
– Молоко на губах не обсохло, – произнес первый бывалец, – а туда же, мудрить? Залу б тебе, девка, месть, за горшками приглядать да кальсоны стирать, вот что. Нашлась чит'aка, видали?
– Ведьмак! – фыркнул третий. – Сказки, ничего иного, как сказки!
– Если ты такая умная, – вмешался еще один, – то и о нашем Сойкином лесе наверняка слыхивала. Что, нет? Так мы расскажем: в Сойкином лесе кой-что недоброе спит. Но каждые пару лет пробуждается, и тогда беда тому, кто лесом странствует. А твоя-то дорога, если ты и вправду в Дориан путь держишь, аккурат через Сойкин лес ведет.
– А что, какой-то лес там еще уцелел? Вы ж все околицы повырубали, голый склон остался.
– Гляньте, какая мудрила, недоросль сопливая. Лес-то для того растет, чтоб его рубить, нет? Что срубил – то срубил, а что уцелело – то уцелело. А в Сойкин и дровосеки боятся ходить, такой там страх. Сама увидишь, когда туда попадешь. Как бы со страху в исподнее не нассала.
– Так я лучше пойду себе.
Ямина, Гвадо, Сибелл, Брюгге, Кастерфурт, Мортара, Ивало, Дориан, Анхор, Горс Велен.
Я – Нимуэ верх Вледир ап Гвин.
Я направляюсь в Горс Велен. В Аретузу, школу волшебниц на острове Танедд.
Глава пятнадцатая
Когда-то мы могли многое… Но это были великие, несравненные лисы древности, которые заплатили за свое чудотворство жизнью. А в целом наш
– Славно ты управился, Пудлорак! – надрывался Йавиль Фиш. – Славно ты нас впутал! Сколько часов мы уж петляем по рукавам! А ведь слыхал я об этих топях, недобрые вещи слыхал! Тут люди и корабли пропадают! Где река? Где фарватер? Почему…
– Да заткни ты, к хренам, пасть! – нервничал капитан. – Где фарватер, где фарватер? В заднице, вот где! Ты что, умный? Давай, есть возможность себя показать! Снова развилка! Куда мне плыть, умник? Влево, куда течение несет? Или, может, вправо прикажешь?
Фиш фыркнул и отвернулся. Пудлорак ухватился за румбы штурвала и направил шлюп в правый рукав.
Матрос с лотом заорал. Через миг, куда более громко, заорал Кевенард ван Влит.
– От берега, Пудлорак! – зарычал Петру Коббин. – Руль право на борт! Дальше от берега! Дальше от берега!
– Что там?
– Змеи! Не видишь? Зме-е-е-еи!
Аддарио Бах выругался.
Левый берег заполонили змеи. Гады свивались меж камышами и прибрежными водорослями, скользили по полузатопленным стволам, сползали, шипя, с ветвей, нависавших над водою. Геральт примечал мокасиновых змей, гремучек, жарарак, бумслангов, цепочных, шершавых древесных и шумящих гадюк, черных мамб, а также других гадов, ему не ведомых.
Весь экипаж «Пророка» заполошенно шарахнулся от бакборта, вопя на разные голоса. Кевенард ван Влит прибежал на корму, присел, трясясь от страха, за спиной ведьмака. Пудлорак крутанул штурвал, шлюп стал менять курс. Геральт положил капитану руку на плечо.
– Нет, – сказал. – Держи, как было. Не приближайся к правому берегу.
– Но змеи… – Пудлорак указал на ветку, к которой они подплывали – всю увешанную шипящими гадами. – Упадут на палубу…
– Нет никаких змей! Держи курс. Подальше от правого берега.
Ванты грот-мачты зацепили нависавшую ветку. Несколько змей обвилось вокруг канатов, несколько, в том числе две черные мамбы, упали на палубу. Вскинув головы и шипя, они скользнули к матросам, сбившимся подле стирборта. Фиш и Коббин сбежали на нос, матросы, вереща, бросились на корму. Один прыгнул в воду, исчез в ней, не успев вскрикнуть. На поверхности забурлила кровь.
– Жеритва! – ведьмак указал на волну и удалявшийся темный абрис. – В отличие от змей, настоящая.
– Ненавижу гадов… – захныкал скорчившийся подле борта Кевенард ван Влит. – Ненавижу змей…
– Нет никаких змей. И не было. Иллюзия.
Матросы кричали и протирали глаза. Змеи исчезли. Как те, что были на борту, так и те, на берегу. Не осталось от змей и следа.
– Что это… – простонал Петру Коббин. – Что это было?
– Иллюзия, – повторил Геральт. – Агуара до нас добралась.