Сезон гроз
Шрифт:
– Сия книга – безбожна, содержит ереси! Она должна быть сожжена! Хочу выкупить ее, дабы сжечь. Две тысячи двести крон!
– Две тысячи пятьсот! – фыркнул Виммэ Вивальди, поглаживая белую, ухоженную бороду. – Дашь больше, набожный сжигатель?
– Позор! Мамона торжествует над благодетелью! Языческих краснолюдов ставят выше людей! Я пожалуюсь властям!
– Книга продана за две тысячи пятьсот крон господину Вивальди, – спокойно огласил Абнер де Наваретт. – Его преподобию Прохаське же я напоминаю о правилах и регламенте Дома Борсоди.
– Удаляюсь!
– Всего
– Ерунда, а не деньги, – проворчал сидевший в задних рядах Никефор Муус, чиновник магистрата. Он попеременно то сжимал испятнанные чернилами пальцы, то расчесывал ими редкие волосы. – Знал, что не стоило…
Антея Деррис шикнула на него.
– Тысяча сто, господин граф Горват. Тысяча двести, господин с номером семнадцать. Тысяча пятьсот, уважаемый Нино Чанфанелли. Тысяча шестьсот, господин в маске. Тысяча семьсот, господин с номером семнадцать. Тысяча восемьсот, господин граф Горват. Две тысячи, господин в маске. Две тысячи сто, уважаемый Чанфанелли. Две тысячи двести, господин в маске. Это все? Две тысячи пятьсот, уважаемый Чанфанелли… Господин с номером семнадцать…
Господина с номером семнадцать внезапно подхватили под руки двое крепышей, неприметно вошедших в зал.
– Жероса Фуэрте, именуемый Острием, – процедил третий крепыш, тыкая пойманного палкой в грудь. – Наемный убийца, объявленный в розыск. Ты арестован. Уведите его.
– Три тысячи! – заорал Жероса Фуэрте, именуемый Острием, размахивая табличкой с номером семнадцать, которую все еще держал в руках. – Три… тысячи…
– Мне жаль, – холодно произнес Абнер де Наваретт. – Правила. Арест аукционера аннулирует его предложение. Актуально предложение в две тысячи пятьсот, уважаемый Чанфанелли. Кто даст больше? Две тысячи шестьсот, граф Горват. Это все? Две тысячи семьсот, господин в маске. Три тысячи, уважаемый Чанфанелли. Не вижу больше предложений…
– Четыре тысячи.
– Ах. Уважаемый Мольнар Джианкарди. Браво, браво. Четыре тысячи крон. Даст ли кто больше?
– Я для сына хотел приобрести, – проворчал Нино Чанфанелли. – А у тебя – одни дочки, Мольнар. Зачем тебе эти мечи? Но что ж, пусть достанутся тебе. Уступаю.
– Мечи, – объявил де Наваретт, – проданы уважаемому господину Мольнару Джианкарди за четыре тысячи крон. Продолжаем, господа, дамы. Лот номер одиннадцать: плащ из обезьяньего
Никефор Муус, радостный и скалящийся, словно бобр, хлопнул Антею Деррис по лопатке. Сильно. Антея собрала остатки воли, чтобы не двинуть ему в морду.
– Выходим, – прошипела.
– А деньги?
– После завершения аукциона и всех формальностей. Это слегка затянется.
Не обращая внимания на ворчание Мууса, Антея направилась к дверям. Почувствовала чей-то взгляд, оглянулась украдкой. Женщина. Черноволосая. Одетая в черное и белое. С обсидиановой звездой в декольте.
Антею пробрала дрожь.
Антея была права. Формальности подзатянулись. Только через пару дней они смогли отправиться в банк. В филиал какого-то из краснолюдских банков, пахнущих, как и все они, деньгами, воском и панелями красного дерева.
– К выплате – три тысячи тридцать шесть крон, – объявил клерк. – После снятия комиссии банком, составляющей один процент.
– Борсоди – пятнадцать, банк – один, – заворчал Никефор Муус. – Со всего процент гребут! Вор на воре! Давайте деньги!
– Один момент, – остановила его Антея. – Сперва разберемся с нашими делами, твоими и моими. Комиссионные и мне причитаются. Четыреста крон.
– Но-но! – надрывался Муус, привлекая взгляды других клерков и клиентов банка. – Какие еще четыреста? От Борсоди я получил едва-едва три тысячи с копейками…
– Согласно договору, мне принадлежит десять процентов от результата аукциона. Деньги – твои дела. И только тебе их решать.
– Что ты мне здесь…
Антея Деррис окинула его взглядом, и этого хватило. Антея не слишком-то походила на своего отца. Но смотреть умела почти так же. Так же, как смотрел Пираль Пратт. Муус сжался под этим взглядом.
– Из суммы к выплате, – заявила она клерку, – попрошу банковский чек на четыреста крон. Знаю, что банк возьмет процент – и я на это согласна.
– А мои денежки – наличными! – магистратский урядник ткнул в принесенный им большой кожаный ранец. – Отвезу домой и как следует спрячу! Никакие грабительские банки никакие проценты с меня снимать не будут!
– Это немалая сумма, – клерк поднялся. – Прошу подождать.
Выходивший в задние комнаты клерк распахнул дверь лишь на миг, но Антея готова была поклясться, что увидела черноволосую женщину, одетую в черное и белое. И вновь непроизвольно задрожала.
– Спасибо, Мольнар, – сказала Йеннефер. – Я не забуду тебе этой услуги.
– За что же ты благодаришь? – усмехнулся Мольнар Джианкарди. – Что я такого сделал, в чем услуга? В том, что купил на аукционе указанный лот? Заплатив за него деньгами из твоего частного счета? А может за то, что я отвернулся, когда ты миг назад накладывала заклинание? А отвернулся я, поскольку смотрел из окна на ту даму-посредника, когда она удалялась, соблазнительно покачивая тем и этим. В моем вкусе дамочка, не стану скрывать, хотя я за человечьими женками не ухлестываю. А твое заклинание и ей… доставит проблемы?