Сезон гроз
Шрифт:
— Ничего не случилось, — сказал ведьмак. — Зла не держу. Но ты появился как раз вовремя. Очень во-время.
— Знаю, — бородач заметно вздрогнул. — Знаю, господин Геральт. Садитесь, садитесь за стол… Эдвина! Пива подай!
— Нет. Выйдем, Дуссарт. На пару слов.
Посредине двора сидел рыжий кот. При виде ведьмака он в мгновение ока сиганул и скрылся в зарослях крапивы.
— Не хочу нервировать твою жену и пугать детей, — начал Геральт. — Кроме того, у меня дело, о котором я хотел бы рассказать с глазу на глаз. Речь идет, видишь ли,
— Все, что пожелаете, — выпрямился бородач. — Токмо скажите. Выполню любое ваше желание, если только это в моих силах. Долг у меня перед вами, огромный долг. Благодаря вам живой хожу по свету. Потому что когда-то вы меня пощадили. Благодаря вам…
— Не мне. Себе. Тому что даже в волчьем обличьи ты оставался человеком и никогда никому не причинял зла.
— Не причинял, это правда. И что мне это дало? Едва у соседей подозрения закрались, они тотчас ведьмака на мою голову сыскали. Хоть и нищие, а каждый грош собирали, чтобы вас супротив меня нанять.
— Я думал о том, — признался Геральт, — чтобы вернуть им деньги. Но это могло бы вызвать подозрения. Потому я им гарантировал словом ведьмака, что снял с тебя волколачьи чары, излечил от ликантропии и ты теперь самый нормальный человек в мире. Такой подвиг должен чего-то стоить. Если люди за что-то платят, то верят, что оплаченное становится истинным и легальным. Чем дороже, тем лучше.
— Аж дрожь меня берет, когда тот день вспоминаю, — Дуссарт побледнел, несмотря на загар. — Чуть не умер тогда со страху, когда вас с серебряным клинком увидел. Думал, что последний мой час пробил. Мало, что ли, рассказов было? О ведьмаках-убийцах, любящих кровь и страдания? А вы, оказалось, хороший человек. И добрый.
— Не преувеличивай. Однако ты послушался моего совета и уехал из Гуаамеза.
— Я был вынужден, — мрачно произнес Дуссарт. — В Гуаамезе будто бы поверили, что я расколдован, но вы были правы — бывшему волколаку тоже нелегко среди людей. Вышло по-вашему: то, кем ты был, для людей значит больше, чем то, кто ты есть. Нужно было убираться оттуда, уйти в другие края, где меня никто не знал. Мотался я, мотался… Пока не попал сюда. И тут познакомился с Эдвиной…
— Редко случается, — повертел головой Геральт, — чтобы двое териантропов образовали пару. Еще реже бывает потомство от подобных связей. Счастливчик ты, Дуссарт.
— А чтобы вы знали, — оскалил зубы волколак. — Детишки как с картинки, премилыми барышнями вырастут. А с Эдвиной-то мы сошлись, как два сапога пара. С ней мне быть до конца дней.
— Она сразу узнала во мне ведьмака. И сразу была готова защищаться. Не поверишь, но намеревалась угостить меня кипящим борщом. Наверняка тоже наслушалась волколачьих сказок о кровожадных ведьмаках, охочих до чужих страданий.
— Простите ее, господин Геральт. А борщ тот мы еще попробуем. Эдвина такой борщ варит — пальчики оближешь.
— Возможно, лучше, — ведьмак повертел головой, — их не беспокоить. Не хочу пугать детей, и уж тем более — нервировать твою супругу.
— Не совсем. Не хочу вас обидеть, господин ведьмак, но кровью от вас несет ужасно..
— Я не касался крови уже…
— Около двух недель, я бы сказал, — закончил волколак. — Это кровь запекающаяся, мертвая, вы прикасались к кому-то окровавленному. Есть более ранняя кровь, ей где-то месяц. Холодная кровь. Кровь рептилии. Сами тоже исходили кровью. Живой кровью, из раны.
— Потрясающе.
— Мы, волколаки, — Дуссарт гордо выпрямился, — имеем нюх, чуток более чувствительный, чем человечий.
— Знаю, — улыбнулся Геральт. — Знаю, что волколачий нюх — истинное чудо природы. Поэтому пришел просить об услуге именно тебя.
— Бурозубки, — повел носом Дуссарт. — Бурозубки, землеройки, значит. И полёвки. Много полёвок. Помет. Много помета. Преимущественно куньего. И ласочьего. Ничего больше.
Ведьмак вздохнул, потом сплюнул. Не скрывая разочарования. Это была уже четвертая пещера в которой Дуссарт не унюхал ничего, кроме грызунов и хищников, на этих самых грызунов охотившихся. И изобилия дерьма тех, и других.
Они перешли к следующему, зияющему в стене скалы отверстию. Камни убегали из-под ног, сыпались по склону. Стена была крутая, идти удавалось с трудом и Геральт начинал уже уставать. Дуссарт в зависимости от места перекидывался в волка или оставался в человеческом подобии.
— Медведица, — заглянул он в следующий грот, втянул ноздрями воздух. — С молодняком. Была, но ушла, нет ее там уже. Зато есть сурки. Землеройки. Нетопыри. Много нетопырей. Горностай. Куница. Росомаха. Куча дерьма.
Следующая пещера.
— Самка хорька. Течная. И росомаха… нет, две. Пара росомах.
— Подземный источник, вода чуть сернистая. Гремлины, целая группа, с десяток штук. Какие-то амфибии, вроде саламандры… Нетопыри…
С расположенного где-то высоко вверху выступа скалы слетел огромный орел, закружился над ними, покрикивая.
Волколак поднял голову, взглянул на горные вершины. И темные тучи, надвигающиеся из-за них.
— Гроза идет. Ну и лето, почитай, ни дня без грозы… Что делаем, господин Геральт? Следующая дыра?
— Следующая дыра.
Чтобы добраться к этой самой следующей, вынуждены были пройти спадающий с камней водопад, небольшой, но достаточный для того, чтобы хорошо под ним промокнуть. Поросшие мхом скалы здесь были скользкими как мыло. Дуссарт, чтобы хоть как-то идти, перекинулся в волка. Геральт, пару раз опасно поскользнувшись, смирился, выругался и преодолел трудный участок дороги на четвереньках. Хорошо, что здесь нет Лютика — подумал он — а то не преминул бы описать это в балладе. Впереди ликантроп в волчьем облике, а за ним ведьмак на четвереньках. Вот бы люди позабавились.