Сезон гроз

Сапковский Анджей

— Большая дыра, господин ведьмак, — понюхал Дуссарт. — Большая и глубокая. Там горные тролли, пять или шесть взрослых троллей. И нетопыри. Куча нетопыриного говна.

— Идем дальше. К следующей.

— Тролли… те же что и до этого. Пещеры соединяются.

— Медведь. Пестун. Был там, но ушел. Недавно.

— Сурки. Нетопыри. Листоносы.

От следующей пещеры волколак отскочил, как ошпаренный.

— Горгона, — шепнул. — В глубине ямы сидит большая горгона. Спит. Больше ничего там нет.

— Не удивительно, — пробормотал ведьмак. — Отойдем. Тихо.

А то сейчас проснется…

Отошли, беспокойно оглядываясь. К следующему гроту, удачно расположенному далеко от логова горгоны, приближались очень медленно, понимая, что осторожность не повредит. Не повредила, но оказалась не нужна. Несколько следующих пещер не скрывали в своих глубинах ничего, кроме нетопырей, сурков, мышей, полевок и землероек. И залежей дерьма.

Геральт устал и был разочарован. Дуссарт тоже, и не скрывал этого. Но держался, надо признать, достойно, не проявляя уныния ни словом, ни жестом. Ведьмак, однако, не имел заблуждений на этот счет. Волколак сомневался в успехе операции. Если верить тому, что Геральт когда-то слышал, и что подтвердила бабка-травница, гора Кремора была с восточной, крутой стороны дырявая, как сыр, изрытая бесчисленными пещерами. И правда, пещерам, которые они нашли бессчетно. Но Дуссарт явно не верил, что удастся вынюхать и отыскать ту, которая, собственно и являлась подземным ходом внутрь скального комплекса Цитадели.

Вдобавок ко всему еще и ударила молния. Грянул гром. И начался ливень. Геральт искренне вознамерился было плюнуть на все, грязно выругаться и объявить предприятие оконченным. Пересилил себя.

— Идем, Дуссарт. Следующая дыра.

— Как пожелаете, господин Геральт.

И вдруг, рядом со следующим отверстием, зияющим в скале, наступил, совсем как в плохом романе, перелом сюжета.

— Нетопыри, — объявил волколак, вынюхивая. — Нетопыри и… кот.

— Рысь? Лесной кот?

— Кот, — выпрямился Дуссарт. — Обычный домашний кот.

*

Отто Дуссарт с интересом присматривался к флакончикам с эликсирами, смотрел, как ведьмак из них пьет. Наблюдал изменения, наступавшие во внешнем виде Геральта, и глаза его расширялись от удивления и страха.

— Не просите меня, — сказал он, — идти с вами в эту яму. Без обид, но не пойду. От страха, что там может быть, аж шерсть дыбом встает…

— Мне и в голову не приходило тебя об этом просить. Возвращайся домой, Дуссарт, к жене и детям. Ты оказал мне услугу, выполнил просьбу, большего я требовать не могу.

— Подожду, — запротестовал волколак. — Подожду, пока выйдете.

— Не знаю, — Геральт поправил меч за спиной, — когда оттуда выйду. И выйду ли вообще.

— Не говорите так. Подожду… Подожду до сумерек.

*

Дно пещеры покрывал толстый слой нетопырьего гуано. Сами нетопыри — пузатые ушаны — целыми гроздями висели у свода пещеры, вертясь и сонно попискивая. Свод сначала был высоко над головой Геральта, по ровному полу он мог идти в меру быстро и удобно. Удобство, однако, скоро закончилось — сначала свод, похоже, начал снижаться, все сильнее и сильнее, и,

в конце концов, не осталось ничего, кроме как передвигаться на четвереньках. А потом ползти.

Был момент, когда ведьмак задержался, решив повернуть назад — теснота была такая, что можно было серьезно застрять.

Однако он услышал шум воды, а на лице ощутил будто бы дуновение холодного воздуха. Понимая, что рискует, протиснулся в щель, вздохнул с облегчением, когда она начала расширяться. Коридор вдруг круто пошел вниз, ведьмак съехал по нему прямо в русло подземного потока, который выплывал из-под одной скалы и исчезал под противоположной. Откуда-то сверху сочился слабый свет и именно оттуда — с огромной высоты — долетали холодные дуновения.

Понор, в котором исчезал поток, казался полностью залитым водой, а ведьмак, хоть и подозревал, что он сквозной, не горел желанием нырять. Выбрал дорогу к верху ручья, под быстрым потоком, по ведущему наверх склону. Пока добирался от склона к большому залу, он вымок до нитки и измазался известковой глиной.

Зал был огромный, весь в величественных наплывах, сосульках, занавесях, сталагмитах, сталактитах и сталагнатах. Поток бежал по дну, изрытому глубоким меандром. Сюда сверху тоже пробивался свет, ощущался слабый сквозняк. И еще что-то. Нюх ведьмака не мог конкурировать с обонянием волколака, но сейчас он чувствовал то же, что и волколак ранее — едва уловимый запах кошачьей мочи.

Постоял минуту, посмотрел по сторонам. Поток воздуха указал ему выход, отверстие, похожее на дворцовую арку с колоннами огромных сталагмитов по бокам. Тут же, в стороне, он разглядел лоток, заполненный мелким песком. Котом пахло именно от него. На песке виднелись многочисленные следы кошачьих лапок.

Ведьмак снова повесил за спину меч, который был вынужден снять в тесноте щелей. И ступил меж сталагмитов.

Слегка забирающий вверх коридор был высокосводчатым и сухим. Пол покрывали валуны, но идти было можно. Шел. Пока путь не преградила дверь, массивная и закрытая.

До этого момента ведьмак был совсем не уверен, что идет по нужной тропе, не имел никакой уверенности в том, что вошел в нужную пещеру. Дверь, казалось, подтверждала, что это так.

В двери, у самого порога, находилось маленькое, совсем недавно выпиленное отверстие.

Проход для кота.

Он толкнул дверь — даже не вздрогнула. Зато вздрогнул — чуть-чуть — ведьмачий амулет. Дверь была магическая, защищенная чарами. Слабое подергивание медальона, однако, говорило о том, что заклинание не самое мощное. Он приблизил лицо к двери.

— Друг.

Дверь бесшумно открылась на смазанных петлях. Как удачно догадался: в слабую магическую защиту и стандартный фабричный пароль серийной продукции — на его счастье — никому не захотелось устанавливать что-то гораздо более изощренное. Дверь должна была оградить от системы пещер и от существ, неспособных использовать даже самую простую магию.

За дверью, которую он для уверенности заблокировал камнем, заканчивались естественные пещеры. Начинался коридор, вырубленный в скале кирками.