Сезон дождей
Шрифт:
— Скажем так, тот человек, который подкинул мне ваш заказ, внезапно умер. А других клиентов на этот товар, как вы догадываетесь, у меня не было. Пришлось искать вас.
Александр удивился его откровенности.
— Цена, которую вы назвали, намного больше той, что я готов заплатить, — небрежно заметил он.
— Я мог продать его частями, — задумчиво сказал мужчина, пропустив слова Александра мимо ушей. — Но я порядочный человек. — Он впервые улыбнулся, продемонстрировав ряд маленьких
— Частями? — Александр залпом осушил свой бокал. — В каком смысле?
— Можно сказать, вам повезло, — мужчина продолжил размышлять вслух, — пришлось бы платить в три-четыре раза больше, все мои посредники страдают врожденной алчностью. Я могу увидеть деньги? — неожиданно закончил он, посмотрев на собеседника в упор.
— Я не могу дать вам сто тысяч просто так! Покажите мне хоть что-то! — возмутился Александр.
Мужчина наклонился к его уху:
— За пределами времени и пространства, между небом и землей…
Не дослушав до конца, Александр вытащил из-под кресла полиэтиленовый пакет с деньгами. Мужчина взял его за ручки и поднялся:
— Загляните в почтовый ящик.
Александр усмехнулся:
— Хотя бы скажите, где вы его нашли?
— В Каннах, купил у вдовы булочника. Она утверждает, что была любовницей самого Пикассо.
— Вы шутите?!
— Удачи! — Мужчина, не оборачиваясь, пошел к выходу, помахивая мятым пакетом.
Сколько раз он приезжал на телевизионные съемки, столько раз обещал себе, что больше такого не повторится. В студии уже собрались именитые гости вечернего эфира. Прайм-тайм. Его появление стояло в программе первым.
После встречи в баре Александр чувствовал, как в жилах вот-вот закипит кровь. Его тошнило. Он отказался выходить из гримерной до тех пор, пока до прямого эфира не осталось совсем мало времени. Если бы он заранее занял свое место под пылающими софитами, то потерял бы сознание.
Он забыл, как звучала тема передачи, забыл, почему согласился прийти. Что-то связанное с искусством, его часто приглашали поговорить о возвышенном. Он еще раз набрал доктора.
У ведущей были красивые ноги, как у породистой лошади: упругие икры, тонкие лодыжки. Она прошла мимо и села в кресло на подиуме. Гример торопливо нанес последние штрихи кистью на высокие скулы. Александр медленно вышел на ярко освещенный пятачок и замер напротив нее.
— До эфира пять минут!
Он сморщился от громкого звука, вырвавшегося из хрипящего динамика.
— Присаживайтесь, — она бросила на него быстрый взгляд.
Он тяжело опустился в кресло гостя.
На мониторах отразилось ее лицо, она скорчила смешную гримасу, которая тут же сменилась рекламой. Сотрудники поторопились покинуть площадку.
Она
— Поговорим об искусстве.
— Поговорим о чем угодно. — Он пожал плечами и откинулся на жесткую спинку.
Послышалась мелодия заставки, на ее губах зажглась улыбка, и она перевела взгляд в камеру.
Его представили. В зале захлопали дрессированные зрители. Он улыбнулся, слегка приподнявшись с места.
— Тема сегодняшней программы — «Современное искусство». Сегодня наш мир, — ведущая проникновенно посмотрела в камеру, — вступает в совершенно новый период, настало время новой эстетики…
Он перестал слушать и погрузился в собственные мысли. Декорации были установлены так, что ему открывался прекрасный вид на ее профиль, он заметил, как почти невидимым движением она поправляет наушник в левом ухе.
Как же он устал. Зрители снова дружно захлопали, во втором ряду у старушки упала сумка, из которой выкатилось что-то завернутое в фольгу. А если его почтовый ящик пуст?
— Наш сегодняшний гость Александр выступает в необычном для себя качестве культуролога. Его считают знатоком современных тенденций, и он великодушно согласился пролить свет на то, что, по его мнению, происходит в искусстве.
Александр с трудом вернулся обратно в студию.
— В одном из ваших интервью вы выдвинули тезис, что «прогресс — это ложная идея». — Ведущая всем телом подалась в его сторону.
Его мысли, как расплавленный солнцем асфальт, липли к подошвам ботинок, он не мог двигаться вперед. Сделав над собой усилие, он оглядел зал и улыбнулся.
— Дело в том, что стремительное и абсолютно бесконтрольное развитие современных технологий безжалостно искажает картину окружающего нас мира. Отношения между реальностью и духом очень тонкие, непрочные, они разрываются.
Брови ведущей сочувственно взлетели вверх. Александр перестал слышать себя, очутившись под водой, ощущая, как слова пузырьками воздуха срываются с его шевелящихся губ.
— Искусство, которое всегда осуществляло эту связь, не находит места в сегодняшнем мире. Я имею в виду подлинное искусство, созданное греко-римской империей и сформировавшее всю европейскую культуру. Что мы изобрели вместо этого? Загадочные перформансы, смысл которых скрыт даже от их создателей, псевдоконцептуальные инсталляции из спичечных коробков и пустых консервных банок, раскрашенные гениталии…
— Александр, — прервала его ведущая, — но разве сознание людей не меняется вместе с реальностью? Разве современное искусство не есть прямое отражение того, что происходит с нами сегодня?