Сезон дождей
Шрифт:
Он поморщился, убавив звук.
— Александр?
— Я слушаю.
Разговор перестал ему нравиться еще до того, как собеседник произнес следующее слово. Он взглянул на монитор, номер не определился.
— У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.
— На предмет? — довольно грубо спросил Александр.
— На предмет покупки, — спокойно пояснил говоривший.
Александр сам не понимал, почему сразу не повесил трубку. Невозмутимость собеседника, с одной стороны, злила, с другой — как
— Вы готовы встретиться со мной сегодня в семь вечера в холле гостиницы «Европа»?
— А почему не прямо сейчас, я приеду к вам, привезу завтрак, — Александр усмехнулся.
— У вас с собой есть сто тысяч евро?
— Сейчас проверю. Ой-ей, простите, я забыл кошелек дома.
Незнакомец пропустил его иронию мимо ушей.
— Тогда нет никакого смысла встречаться сейчас, — заключил он.
— Скорее всего вы меня с кем-то перепутали, — Александр раздраженно вздохнул.
— Александр Виноградов?
— Откуда у вас этот номер? — он начал терять терпение. Его бесил хладнокровный тон звонившего. Сердце предательски сжалось, когда он услышал свое имя. Телефонный звонок из случайного превратился в адресный. У Александра отняли возможность спокойно отключиться и забыть обо всем, он был вынужден слушать. Пока этот чужой скрипучий голос не скажет то, что сочтет нужным.
— Вы достаточно публичный человек, вас не так сложно найти.
— Что вы хотите? — рявкнул Александр. — Вы знаете, сколько стоит минута моего времени?!
— Не знаю, но я достаточно скромно оценил год своей работы. Пожалуй, я дам вам время остыть, мне не нравится ваш настрой, — неожиданно заявил собеседник.
— Слушайте, — Александр постарался взять себя в руки. Не исключено, что это розыгрыш кого-то из друзей, которые теперь давятся от смеха, потешаясь над его возмущением. — Не нужно больше сюда звонить.
В трубке воцарилось обиженное молчание. У Александра был шанс закончить беседу, но он продолжал прислушиваться к чужому дыханию, заполнившему салон машины. Наконец мужчина произнес:
— Я понимаю ваши чувства, но у меня тоже своего рода безвыходная ситуация, боюсь, мне придется связаться с вами еще раз.
Александр испытал огромное желание выкинуть телефон в окно. Но вместо этого он остервенело ударил по кнопке на руле и отключился.
— Мудак!!!
Пытаясь успокоиться, он автоматически потянулся за контейнером, сердце отчаянно колотилось, на лбу выступила испарина. Он вытащил руку из кармана, его подташнивало, до завтрака с лекарствами придется повременить.
За окном промелькнула Зимняя канавка, университет. Кто мог так пошутить? Настроение испортилось, беспокойство и тревога вновь овладели его сознанием. Он бесконечно прокручивал недавний разговор, бросая собеседнику оскорбление за оскорблением, побеждая его в словесной дуэли, выводя
Где-то в районе Академии художеств резкий звук известил его о полученном SMS-сообщении. Он вздрогнул, непрочитанная информация веселым конвертиком мигала на мониторе. Номер отправителя опять не определился.
Александр полез в подлокотник и, вынув аппарат из устройства громкой связи, выбрал опцию «открыть сообщение». Машина вильнула влево, затем вправо. Вокруг нервно загудели водители. Наконец, справившись с управлением, он смог прижаться к обочине и остановиться.
— Не может быть! — Не веря своим глазам, он еще раз перечитал короткое сообщение из трех слов. Он так сильно сжал стальной корпус мобильника, что костяшки его пальцев побелели. На секунду ему показалось, что он все еще спит. Он разжал пальцы, закрыл и снова открыл глаза. — Не может быть!
В висках стучала кровь. Он продолжал смотреть на потухший экран телефона.
— Саш, ну это вообще! — Ассистентка Алла негодующе развела руками, встречая его на пороге студии. — Все давно собрались. Свет выставили. Ты сам приучил всех не опаздывать. Ты даешь!
— Ладно, ладно! — Он закрылся ладонями от ее прожигающего насквозь, обличительного взгляда. — Тяжелая ночь!
— У тебя каждая ночь такая! Я уезжала в пять, а тебя не остановить. — Алла демонстративно зажала ноздрю и наклонила голову вниз. — Тебе ведь уже не двадцать.
— И даже не тридцать. — Он схватил ее за плечи и притянул к себе: — Поцелуй меня, мне станет легче.
— Я, слава богу, это переросла. — Она ловко выскользнула из его объятий. — С кого начнем?
— С невесты, разумеется. — Александр энергично прошествовал в центр павильона и взял в руки фотоаппарат.
— Не невеста, а ангел, — поправила ассистентка.
— Разве это не одно и то же?
Ему совершенно не хотелось работать. Он с трудом заставил себя оглядеть павильон. Вокруг, как всегда, суетилось множество народа, его команда, их люди. Редакторы, работники студии, осветители, помощники, реквизиторы, техники, визажисты. Их работу оплачивает безразмерный американский кошелек, издание, которое уже сделало перевод на счет Александра за то, чтобы он сто раз нажал на кнопку фотоаппарата.
Ему дали мнимую творческую свободу, надеясь хоть как-то выделиться на полке, уставленной одинаковыми обложками, и продать большее количество копий, чем конкурирующее издание, где тоже в этом месяце будет целый разворот его работ. Другое издание также принадлежит большой американской «семье», его редактор также предоставил популярному фотографу творческую свободу. Обсуждая предстоящую съемку за кофе, они говорили о самовыражении, гармонии и творческом поиске, а еще о неожиданной реализации революционного замысла.