Сезон бойни
Шрифт:
Она отступила назад, возврашая ведение собрания генералу Уоллакстейну, который, нетерпеливо хмурясь, посматривал на часы.
– Хорошо. Мы запаздываем. Если корабль не взлетит сегодня, бразильцы заподозрят неладное. До нашего отъезда доктору Зимф необходимо побеседовать в частном порядке с наблюдательными командами. Капитан Харбо, еще раз благодарю вас за любезно предоставленные нам э… апартаменты. Генерал Тирелли, останьтесь, пожалуйста. Остальные незаметно разойдутся по разным салонам. Не демонстрируйте излишнюю подозрительность, но постарайтесь в ближайшие полчаса попасться на глаза, по крайней мере, одному или нескольким нашим бразильским
Я повернулся, но Лиз удержала меня.
– Останься, – шепнула она. – Мы еще не решили, что делать с тобой.
Свежий гриб манны напоминает мягкий хлеб и имеет приятный сладкий вкус. Как только он начинает высыхать, то рассыпается в пыль от одного прикосновения. Полностью высохнув, он разлетается, как одуванчик, оставляя розоватое облачко спор, парящих в воздухе.
Почти так же, как земные грибы, каждый пуховик заполнен миллионами мельчайших спор. Поле созревших пуховиков представляет собой триллионы и триллионы спор, только и ждущих, когда они поднимутся в воздух. При благоприятных условиях – теплом сухом ветре – поле выпускает все запасы одновременно, включая споры только что созревших пуховиков и споры предыдущих поколений, которые еще могут сохраняться в окружающей среде.
При достаточно большой площади созревших растений и довольно сильном ветре в воздух поднимается невероятная масса манны, переносится в другое место и в конечном итоге снова покрывает поверхность Земли.
5 ВОЛЬНОНАЕМНЫЙ СУДЬБЫ
Самое трудное на войне – это держаться от нее подальше.
Мы шли следом за дядей Айрой и Дэнни Андерсоном по длинному подсобному коридору, пока они оба не убедились, что нас уж точно никто не подслушает.
– Достаточно, – сказал Уоллакстейн. Повернувшись ко мне, Андерсон достал из кармана комбинезона какие-то бумаги и ручку.
– Держи, подпиши все три экземпляра…
– Можно хотя бы сначала прочитать?
– Можешь мне поверить, они в порядке, – сказал Уоллакстейн и взглянул на часы. – Осталось мало времени. Через полчаса нам с Андерсоном надо покинуть корабль, а у нас еще не было возможности поцеловать новобрачную.
– Не спешите. Мы еще не успели пожениться. Времени хватило только на то, чтобы сделать ребенка. Эй!.. – начав читать, я был поражен. – Но это же не приказ о моем производстве. Вы увольняете меня из Специальных Сил!
Уоллакстейн и Андерсон удивленно переглянулись.
– Ты ничего ему не говорила? Лиз выглядела расстроенной.
– У меня не было случая. – Она с виноватым видом покачала головой. – Я подумала, что лучше это сделать вам.
– Что? – резко спросил я.
– Генерал Уэйнрайт не любит тебя, а Данненфелзер ненавидит.
– Ну и что?
Тут вмешался Дэнни Андерсон: – Боюсь, что ты нажил себе врага похуже Злой Волшебницы Запада. Никто так не мстит, как педики.
Я вопросительно поднял бровь: – Простите?..
Мне вспомнилось, как Лиз однажды говорила, что Дэнни голубой.
– Надо знать их. Дело в том, что этот сукин сын подал на тебя рапорт. Ты размазал его по стенке, разве не так?
– Недостаточно сильно, я думаю. Он преувеличивает.
– Ладно, хотя несколько десятков личных
Дядя Аира перебил Андерсона: – Тогда мы тебя прикрыли, потому что ты крутился очень близко к другим операциям, которые нельзя было раскрывать.
– А я-то был уверен, что вы это сделали из жалости ко мне.
Дядя Аира не обратил внимания на мою реплику.
– А еще мы защищали тебя потому, что, по мнению генерала Тирелли, твои показания могли помочь президенту принять решение об использовании ядерных бомб в Колорадо.
– Одному богу известно, почему мы возились с тобой, – сказал Дэнни Андерсон. – Но своей маленькой проделкой с майором Беллусом ты переполнил чашу нашего терпения. Мы никогда в жизни не заступились бы за тебя, если бы не один твой друг возле ушка президента.
Он даже не взглянул на Лиз, ноя знал, кого он имеет в виду.
– Дэнни. – Уоллакстейн остановил коллегу, дотронувшись до его руки. Потом повернулся ко мне. – Соль шутки в том, что мы можем прикрыть тебя от преследования за убийство штатских – это просто, – но не в силах спасти от обвинения в грубом обращении с генеральским мальчиком для утех. После того как я отправил тебя в Панаму, обнаружилось, что Данненфелзер подал на тебя рапорт – ясно, что с согласия Уэйнрайта, этот старый сукин сын не сдержал слово, – и теперь военная полиция разыскивает тебя. Мне пришлось немного повалять дурака. На твое счастье, я это здорово умею делать. Твои бумаги где-то затерялись, так что теперь тебя ищут то ли в Айдахо, то ли на Аляске, то ли где-то посередине. Черт возьми, насколько мне известно, ты находишься на Саскечеване. Откуда мне знать, куда ты направился? Меня и самого здесь нет.
– Эти бумаги, – сказал Андерсон, показывая пачку листков, которые все еще держал в руке, – датированы задним числом. Если ты подписал свою отставку прежде, чем дал в морду Данненфелзеру, он может возбудить против тебя только гражданский иск.
– Понятно. И когда я подписал свою отставку?
– Ты сделал устное заявление генералу Тирелли, когда тебя заменили другим офицером по науке. Генерал Тирелли подтвердит это.
Андерсон взглянул на Лиз. Она кивнула.
– Эти бумаги официально подтвержают твое заявление. Они не спасут тебя, если Данненфелзер захочет обратиться в гражданский суд, но я думаю, что это маловероятно. Это сильно выбьет их из колеи.
– По-моему, я чего-то не понимаю. Я демобилизуюсь из Спецсил и снимаю всех остальных с крючка, верно? Это означает, что я больше не участвую в экспедиции, но зачем в таком случае Л из изменила мой допуск, а вы пригласили меня на совещание с уровнем секретности Дубль-Кью, Красный Статус?
– Будь любезен прочитать бумаги до конца и подписать. Ты задерживаешь вылет.
Я перелистал бумаги.
– Что за чертовщина!
– Прими мои поздравления, – сказал Уоллакстейн. – Ты будешь первым индейским проводником, которого наняло федеральное правительство за последние сто лет.