Сезон бойни
Шрифт:
– Если кто-нибудь вам понравился, – предложил Шон, – вы можете сделать заказ прямо сейчас. Это тоже входит в перечень услуг, на нашем корабле все происходит в соответствии с контрактом. – Он пояснил: – Все уже оплачено. Так что можете воспользоваться возможностью.
Я не знал, смущаться мне или радоваться. Мне казалось, что я уже все видел. Оказывается, я снова ошибся.
– Согреть постель. Мне это нравится. Хороший эвфемизм.
Компания предлагает услугу, пассажиры ею пользуются, мальчики и девочки зарабатывают немножко – или много – сверху, компания берет комиссионные и платит из них Администрации. Меня могли обвинить в растранжиривании денег, только деньги больше ничего не стоили. Разве что еще не все об этом знали.
Неожиданно
– А вашей фотографии здесь нет?
Шон нажал на другую клавишу, и на стенке появился второй Шон, на котором не было ничего, кроме улыбки и полотенца. Собственно, он даже не завернулся в полотенце, а просто держал его перед собой. Он стоял обнаженной спиной к камере и со счастливым выражением оглядывался через плечо на фотографа. Классическая поза Бетти Грэбл. Зеркало в полный рост демонстрировало остальные его прелести. Полотенце – это было очень маленькое полотенце – он держал на уровне бедер, но прижимал его к телу так плотно, что этим только подчеркивал ту часть, которая больше всего и могла заинтриговать возможного заказчика. В общем, было ясно, что Шон блюдет свой интерес – равно как и удовольствие. Я перевел взгляд с экрана на него. В ответ он радостно улыбнулся. Ладно, с ним все ясно. Но все равно это трудно было воспринять. Наверное, где-то в глубине моей души все-таки жила старомодная девственница.
– Не желаете увидеться со мной после обеда? – спросил он. – Я бы очень хотел.
Паскудная мысль промелькнула у меня в голове. Интересно, он говорит это искренне или обязан по роду службы? Говорит ли он это каждому пассажиру?
– М-м… – начал я. – Спасибо, Шон. Это самое прекрасное предложение, которое я получил за долгое время, и, может быть, при других обстоятельствах я бы им воспользовался, но сейчас у меня связь с другим человеком. Наверное, это будет нехорошо. – Такой ответ был универсален: удобный способ отказать, не задев при этом ничьих чувств. Странно, но сейчас каждое слово в нем было правдой.
– Конечно, – сказал Шон. – Но если передумаете, дайте мне знать. Мне действительно хотелось бы побороться с вами. Вы очень сексуальны. – Он отдал мне пластиковую карточку. – Это ваш ключ. Я буду вашим постоянным помощником. И еще Мицци, она освободится попозже вечером.
Он пошел к двери.
– О, минутку, Шон.
Я рылся в кармане в поисках десятибоновой монетки.
– Спасибо, но это не обязательно. Чаевые тоже заранее оплачены. – Я удивился, и он пояснил: – Это тоже одна из наших обязанностей – не брать чаевых. Нам достаточно хорошо платят. – В первый раз с начала его гордой демонстрации корабля улыбка Шона померкла, и он смутился. С неохотой он добавил: – На самом деле предложение чаевых на борту нашего корабля считается оскорблением. Мы не наемная прислуга. Мы – хозяева. Наша единственная цель – сделать все, чтобы здесь вы чувствовали себя совершенно свободно.
– О. – Я запихнул монету обратно в карман. – Я не знал.
– Капитан Маккарти, могу я говорить откровенно?
– Конечно.
Профессиональные манеры моментально испарились, и в течение секунды Шон превратился снова в шестнадцатилетнего мальчишку.
– Вы все – каждый на этом корабле – воюете. Вы даже не представляете, как вам завидуют. Вы что-то делаете. Мне, наверное, даже не понять всего. Я знаю, что моя работа не кажется вам стоящей. Большинство ваших парней считают, что мы лакеи и… ну, вы понимаете. Мы не обижаемся. Мы вас кормим, меняем вам постельное белье, можем сделать вам массаж или что-нибудь еще, если захотите. Хоть раз в жизни вы можете забыться и позволить себе, чтобы заботились о вас. Я знаю, что вам странно это слышать, но мы действительно заботимся о наших гостях. Мы обучены заботиться. Меня начали готовить к этой профессии, когда мне было двенадцать.
Шон напоминал маленького мальчика, в первый раз попавшего на военную базу с экскурсией: его глаза были полны благоговейного восторга и удивления.
– Ваши люди – вы все – наши особые гости.
Я невольно был тронут. И невольно испытывал сомнения.
Часть меня говорила, что речь Шона была хорошо продуманным действом, еще одной услугой, предлагаемой компанией. Здесь все было направлено на то, чтобы ты почувствовал свою исключительность. По сути, именно это, а не что-то другое компания и продавала: не просто длительный спокойный полет, а мощный эмоциональный заряд.
Но даже при этом… даже зная то, что знал я, хотелось верить Шону. Хотелось расслабиться и плыть в ласковом море удовольствий. И какая, черт возьми, разница, верю я или нет? Даже если я знал, что меня обманывают, все равно это правда. Работа Шона – заботиться обо мне так, чтобы я смог выиграть эту войну.
А потом я невольно рассмеялся про себя. Даже если это правда, я не верил ей. Затем смех пропал – предполагалось, что я могу выиграть войну. Но это предположение не обязательно верно. Никто и не подозревал, что эту войну уже невозможно выиграть.
Но…
Я искоса взглянул на Шона. Он по-прежнему ждал моего ответа. Я потянулся, чтобы взъерошить ему волосы, но в последний момент сообразил, что так ведет себя мужчина с маленьким ребенком, и вместо этого положил руку ему на плечо и легонько сжал его.
– Знаешь, я не могу вспомнить, когда в последний раз мне говорили, что просто хотят сделать меня счастливым. По крайней мере, без задних мыслей. С тех пор прошла целая вечность. – Я пожал плечами, принимая условия. – Спасибо. Обещаю, что изо всех сил буду стараться не создавать трудностей – если сумею. Когда заметишь, что я злюсь, врежь мне дубинкой и снова предложи десять вариантов, как стать счастливым, договорились?
Он радостно ухмыльнулся.
– Есть, сэр!
И отдал самую образцовую честь, какую я только видел.
Вот дьявольщина! Я отсалютовал в ответ, чувствуя себя последним идиотом. Хотя какого черта! По крайней мере, я еще ни разу не видел, чтобы мне отдавали честь с таким энтузиазмом.
Прежде нем хторранские эпидемии могли распространиться среди населения Земли, прежде нем любой их переносчик мог начать инфицирование, должен был образоваться резервуар возбудителей болезни, откуда переносчик мог черпать их.
Инфекционный процесс нуждается, требует резервуара. Должен существовать какой-нибудь механизм с участием организма-хозяина, в котором возбудитель мог бы существовать без всяких ограничений. Процесс передачи возбудителя и инфицирования невозможен в отсутствие биологического партнера, обеспечивающего условия для выживания и воспроизводства возбудителей.
Если мы хотим досконально восстановить метод хтор-ранской колонизации, то весьма важно выявить этот резервуар инфекции. Где или что он?
32 ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ БРИФИНГ
Заменить мозги можно только молчанием.
Генерал Тирелли вошла в зал через заднюю дверь. Она даже не взглянула на меня, просто решительным шагом прошествовала по центральному проходу и поднялась на сцену. За ней в кильватере проследовало несколько бук-сиров – так я называл неизбежный эскорт адъютантов и помощников, сопровождавших каждого высшего офицера. У меня было хобби оценивать каждый буксир по его манере деликатно водворять высокие чины на отведенные для этого места, располагать перед ними микрофоны, камеры, раскладывать инструктивные материалы, ручки, записные книжки и ставить графины с водой. Что мне нравилось в Лиз, так это то, как она нетерпеливо отметала буксиров в сторону и сразу переходила к делу. Я заметил Дуайн Гродин, электронную картофелину, тихо сидевшую в первом ряду.