Сезам, закройся!
Шрифт:
– Пойдемте посмотрим в буфете, там тоже могут быть крысы, – сказала Зинаида Валериевна. – А также надо проверить приемную директора. Два хороших человека, Соня Пчелкина и Витя Коршунов, остались прикрывать наш отход. Но я пока не вижу их тел.
– А я хотел бы знать, где сейчас полковник, – сказал Скляров, – мы не обнаружили в НИИ никаких следов его пребывания, а ведь он должен был быть где-то здесь.
– Полковник? Не знаю. Я не видела в НИИ никого постороннего, – сказала Зинаида Валериевна, – но это, конечно, не значит, что его тут не было. Почти всю ночь я и мои
Бойцы быстро перезарядили оружие и вышли, бросив последний взгляд на распростертые на полу большие туши, покрытые грязной белой шерстью.
Полковник быстро растирал Еву пивом. На густую растительность на коже невесты он не обращал ровным счетом никакого внимания.
– Лучше бы водка, – вздохнул он. – Ну что такое пиво, а? Оно же почти не согревает.
– Ну хоть что-то, – сказала Лариса.
Она была ужасно рада, что Владимир Евгеньевич не проявляет отвращения к волосам на коже Евы.
Соня и Виктор пытались тем временем прочитать каракули, которые выводил Комиссаров мокрыми лапами на бетонном полу.
– Он пытается объяснить, как разводить кровавый обмылок, – сказала Лариса полковнику, – и тогда у Евы исчезнут черные волосы на коже, я стану нормального роста, у Коршунова зарастут жабры, а Соня из красавицы превратится в дурнушку с большими ушами и торчащими вперед зубами.
– А Комиссаров? Снова станет человеком? – спросил Владимир Евгеньевич, закутывая Еву в несколько лабораторных халатов.
– Комиссаров? – переспросила Лариса, поворачиваясь к псу. – Вы хотите сказать, что это – Комиссаров?
– А что, разве нет? – переспросил Владимир Евгеньевич. – Посмотри на его морду. По-моему, очень похож.
Фонарик лежал на полу и бросал на стены и потолок неверный свет. Ильина присмотрелась.
– Степан Федорович, это вы? – спросила она дрожащим голосом.
Зверь кивнул и вновь принялся царапать лапой по полу, изображая какие-то значки. Соня и Коршунов ползали по бетону, активно при этом переговариваясь и жестикулируя.
Ева, до этого момента неподвижно лежавшая на руках у полковника, закашлялась.
– Она приходит в себя! – сказал Рязанцев и осекся.
Ершова зашевелилась, застонала, повернула голову, и из ее уха на руку полковника потекла черная кровь.
– Что такое? – нахмурился полковник. – Почему у нее идет кровь?
Лариса почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Все было напрасно! Несмотря на то, что Еву удалось вытащить из каменного мешка, мозгоеды все-таки добрались до нее раньше. Полковник поднял глаза. Его лицо было ужасным.
– Мозгоед? – спросил он коротко.
– Да, – кивнула Лариса, рыдая и не скрывая своих слез.
Соня, Коршунов и Комиссаров тоже подошли и теперь смотрели на тонкую струйку крови, текущую из уха Ершовой.
– Мозгоед. Мы опоздали, – тихо сказал Коршунов.
Полковник крепко обнял Еву и прижал ее к себе.
– Он не добрался
И снова потеряла сознание.
– Так, – сказала Лариса, вставая, – нам срочно нужно наверх, на свет, к врачам, лекарствам и инструментам. Ева жива, и это главное. Но если мы не примем мер, у нее неизбежно будут проблемы из-за перенесенного переохлаждения и мозгоеда, который находится в ее голове и может спровоцировать менингит.
Полковник встал. Он держал Еву на руках и крепко прижимал ее к сердцу.
– Я смогу вытащить ее на поверхность, – сказал Рязанцев, – нужно просто привязать Еву ко мне на спину. А вы оставайтесь и разбирайтесь с обмылком. Тогда, возможно, Комиссаров сможет сам подняться по тросу.
Коршунов взял один из лабораторных халатов, порвал его на полосы и привязал девушку на спину полковнику.
– Крепко? – спросил Владимир Евгеньевич.
– Как смог, – коротко ответил Коршунов. – Я тоже полезу и подстрахую вас. А девушки и Комиссаров останутся здесь. Вроде бы им тут ничто не угрожает.
– Кроме подъема воды, – заметил полковник, заглядывая в шахту лифта. – Весь минус четвертый этаж уже залит, вода скоро начнет переливаться сюда. Впрочем, я надеюсь, что мы быстро вернемся и заберем отсюда Соню, Ларису и Комиссарова. Только решим вопрос с Евой.
– Есть ли смысл соваться туда? – спросила Ильина. – Там же крысы! Может, попытаемся извлечь мозгоеда прямо здесь? При свете фонарика?
Но полковник отрицательно покачал головой.
– Только наверх. Нужен медик, – твердо сказал он и пошел к шахте лифта.
Коршунов, Лариса, Соня и Комиссаров пошли рядом с ним, готовые, если нужно, поддержать Рязанцева. Полковник с Евой за спиной с трудом оттолкнулся от пола, схватился одной рукой за трос, сильно оцарапав руку, а потом начал медленно подниматься.
– Володя, держитесь! – крикнула Лариса. – Берегите себя и вашу невесту!
Через несколько секунд Рязанцев с Евой исчезли во тьме. В этот момент на площадке возникло какое-то движение. Вода подошла вровень к полу минус третьего этажа, и на бетонную поверхность начали выбираться мозгоеды.
Капитан Сергеев быстро накинул куртку и вышел из своего кабинета в коридор, где пахло свежей краской.
– Маргарита Утюгова, значит, – повторил он.
Десять минут назад с ним связался Олег Скляров, попросил дополнительное подкрепление и сообщил, что с места события сбежала опасная преступница Маргарита Утюгова.
– Только будьте осторожны, – предупредил Скляров, – девушка не имеет никаких моральных ограничений. Например, для того чтобы забрать машину, она ударила в спину ножом ни в чем не повинного человека. Пострадавший сейчас у нас. Вообще, раненых очень много – в том числе привезли девушку с огнестрельными ранениями, которую наш полковник спас ночью с помощью своей аптечки. Так что высылайте в НИИ санитарные вертолеты, тут есть тяжелые раненые, боюсь, на «Скорых» их до больниц недовезут. Трупов же вообще без числа. Кстати, мы пока не можем найти самих Владимира Евгеньевича и Еву Хасановну.