Сэйдж
Шрифт:
— Какого черта с тобой стряслось, Майор? — рявкнул, удержавшись в седле, Латур, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в мокрой пелене, которая уже в десяти сантиметрах от глаз становилась совершенно непроницаемой. И вдруг при очередной вспышке молнии, в сверкании льющейся воды он увидел то, что заставило его замысловато выругаться: выпученные глаза, сотни задранных кверху мычащих морд, рога и множество мокрых, блестящих спин животных. Лицо Джима расплылось в довольной улыбке — прибыло его стадо, и они с Майором чуть не оказались в его центре.
За ревом коров на мгновение
Джим нахмурился. Он готов был поспорить, что стадо не разбежится в такую погоду, а вот парням, действительно, может прийтись туго. Их могло убить молнией или они могли заработать воспаление, или просто в такой непроглядной мокрой тьме они вместе с конем могли запросто попасть под копыта животных.
Когда Джим подъехал к ближайшему ковбою так, что его можно было услышать за шумом ливня, он крикнул:
— Эй, вы, на ранчо Латура! Можете сбивать животных в круг, если сможете!
— А черт его знает, сможем или нет! — закричал в ответ пастух, — они точно взбесились!
— Поверните их направо, там поблизости река, оттуда они никуда не денутся.
Медленно, с большим трудом, отчаянно ругаясь, ковбоям удалось завернуть головных животных, и тогда за ними слепо последовало все остальное стадо. И спустя минуту-другую, — как будто мать-природа сжалилась над людьми, — дождь стал слабеть, затем перешел в мелкую темную морось, и Джим, наконец, получил возможность внимательно рассмотреть погонщиков. Он остался доволен тем, что увидел.
Погонщиков было восемь человек, большинство — по виду техасцы, быстрые, энергичные, с чистыми глазами и кристально честные. Как и все выходцы из Техаса, парни, наверняка, прямодушные и честно работают на того, кто их наймет. Они пойдут за своим вожаком, если понадобится, даже в ад и пригонят оттуда столько буйволов, сколько надо, если, конечно, они там водятся.
Животных остановили, сбили в одну группу, и в это время показался крытый брезентом фургон, за которым следовал еще один ковбой и небольшой, голов в двадцать, табун лошадей. Погонщикам приходилось менять лошадей два или три раза в день.
Джим направился к фургону. Остановив жеребца рядом с вихляющейся на неровностях почвы повозкой, он посмотрел на опаленное солнцем, обветренное лицо человека лет пятидесяти пяти, сидевшего внутри и правившего четверкой лошадей. По всей вероятности, возница сам был ковбоем, пока с ним не случилось какое-то несчастье. Возможно, его сбросила взбесившаяся лошадь, а может быть, он попал в середину стада, охваченного паникой, был затоптан и теперь не мог перегонять скот.
— Мое имя Джесси, Джесси Браун, — произнес мужчина, дождавшись пока Латур подъехал к нему и выплевывая прямо под копыта его лошади разжеванный табак.
— Привет, Джесси, — хозяин ранчо подъехал поближе и подал руку худому, высокому
Затем Джим махнул рукой в направлении маленького строения, видневшегося в нескольких ярдах впереди и сказал:
— Вон за тем холмом есть сарай. Там ваши люди могут обсушиться и выспаться, а ты пока обустроишься и сможешь приготовить им чего-нибудь горяченького.
Джим правильно определил, что в этой команде отставной ковбой выполняет роль повара.
Джесси кивнул и подстегнул лошадей. Латур посмотрел вослед фургону, отмечая про себя, как все ладно и аккуратно прилажено. С одной стороны повозки был привязан бочонок с водой, на другой — погромыхивал ящик с инструментами и походными снастями. Под фургоном колыхалась огромная веревочная сеть, доверху наполненная дровами, а на самом верху виднелся ящик, в котором, как знал по опыту Джим, находились разные необходимые в дороге вещи, вроде запаса кофе, сахара, а также бекон, фасоль, мука и соль.
В глазах Джима засветилось удовлетворение. Похоже, его агенту в Шайенне, Генри Кристалу, удалось найти повара и снарядить хороший фургон. Теперь, если повар умеет готовить, а пастухи пасти стада, то он, Джим Латур, метис и владелец салуна, явно находится на пути к выполнению своей мечты.
Он направил своего коня вперед и, обогнав фургон, поехал к группе из пяти всадников, ожидавших его в отдалении. Все ковбои были мокрыми до нитки, вода продолжала капать с полей их широких шляп и черных, непромокаемых накидок. Самый высокий из всей группы поехал навстречу хозяину ранчо.
— Я Клем Троубридж, главный погонщик этого загона.
Джим кивнул, пожал протянутую ему руку, назвал себя еще раз, а потом спросил:
— Тяжело пришлось во время перегона?
— Да нет, не особенно. Пару голов угнали какие то коровьи воры; одного нашего человека ранили в руку. Какая-то индейская банда смогла отбить десяток бычков, и около двадцати мы сами потеряли на переправе через реку.
— Неплохо, — кивнул Джим снова. — Я ожидал, что убыток больше. Парень, которого ранили — с ним все в порядке?
— Да, Куки подлечил его, рука поболела пару дней и все. Они подъехали к остальным четверым погонщикам, которые, вольно расслабившись, ожидали старшего и хозяина ранчо. Клем представил своих людей, но Джим даже не старался запомнить их имен. Если кто-то из них останется у него, то, со временем, он и так разберется, а пока, после знакомства, просто сказал, переходя сразу к делу.
— Я плачу тридцать монет в месяц каждому пастуху, старшему больше. Кто-нибудь из вас, парни, хочет остаться поработать со мной?
Все пятеро ответили, что работа нужна и им, и их троим товарищам, которые в эту минуту охраняли стадо.
— Отлично, улыбнулся Латур. — Мне нужна полная команда. Клем, старшим будешь ты!
— Черт! Почему нет? — тут же согласился верзила-техасец. — Мне в этой стороне нравится.
— Ну, вот и порешили, — довольно подвел итог Джим и поспешно добавил:
— Вы, парни, будете жить в амбаре, пока я закончу строить вам жилье. Я тоже буду там спать, пока не построят мой дом. Примерно год назад прежний сгорел у меня дотла.