Сэйдж
Шрифт:
Сняв домашнее платье, она натянула узкие панталоны, одела лифчик, затем, состроив гримасу, одела то самое сооружение, которое Тилли сшила для нее и назвала «кое-какими подкладками». Набитая перьями штуковина, после того, как Сэйдж одела наверх черное уродливое платье, придавала ей вид, по меньшей мере, футов на двадцать тяжелее, чем на самом деле. Оставалось подложить что-то на грудь. На мгновение Сэйдж задумалась, а затем, улыбнувшись, взяла свой багаж, достала оттуда семь пар чулок и напихала их себе за пазуху.
Закончив оформление своей фигуры, она поставила саквояж назад к двери, а затем
— Остается только надеяться, что я никогда не наберу такого веса.
Маленькие часики около кровати показывали, что уже пришло время уходить. Быстро повязав косынку и одев черную уродливую шляпку, тщательно закрыв лицо вуалью, Сэйдж в последний раз окинула взглядом комнату, в которой она познала такие прекрасные мгновения любви, а затем — боль от сознания того, что они, оказывается, ничего не значили для Джима.
— Прощай, Джим, — прошептала она, взяв саквояж и сумочку, и вышла из комнаты.
Большая кухня оказалась безлюдной, и Сэйдж поняла — Тилли тоже не любит прощаться. Молодая женщина, не глядя по сторонам, поспешно вышла из дома, прошла по аллее и повернула к станции.
На пути она никого не встретила. Кассир, когда почтенная вдова попросила один билет до Шайенна, удивился было при виде незнакомой дамы, но вопросов не задал. И Сэйдж, радуясь тому, что все идет так, как и было задумано, положила билет в сумочку и села в дальнем углу здания в ожидании прибытия дилижанса.
Ждать ей пришлось недолго. Минут через десять большая повозка появилась на городской улице, отчаянно скрипя колесами и поднимая клубы пыли, подъехала к помещению станции. Сэйдж взяла багаж и заторопилась к выходу, глядя прямо перед собой, боясь, что если она бросит взгляд на улицы этого города, то у нее просто не хватит решительности, и она останется еще хотя бы на один день. Уже забираясь в дилижанс, она увидела, как на улицу выехала четырехколесная повозка Макбейнов, и Сэйдж почувствовала, как ее сердце отчаянно забилось. Просто каким то чудом Джонти и Корд появились в то время, как она села. Появись они минутой раньше, Джонти непременно увидела бы ее своими зоркими глазами и, наверняка, узнала.
Сэйдж очень неудобно расположилась на жестком сидении. Под густой вуалью ей было очень жарко, но откинуть ее она не могла, иначе ее лицо неминуемо было бы покрыто толстым слоем пыли, которая набивалась в карету. Кроме того, ей не хотелось привлекать внимание двух своих попутчиков, карточного шулера в черном помятом сюртуке и торговца виски, сидевших напротив нее. Оба были вчера вечером в салуне, когда она там выступала, и могли бы ее узнать. Шулер посылал ей из-за карточного стола более чем красноречивые взгляды, а продавец спиртного старательно и с огромным воодушевлением пел вместе с нею, причем совершенно фальшиво. Постоянные завсегдатаи салуна устроили овацию, когда Джейк проводил этого «солиста» к дверям и выставил вон.
Она помнила красное от гнева лицо продавца и очень хорошо понимала, что если только он обнаружит, что путешествует в одной карете с певичкой из «Кончика Хвоста», он сделает поездку
После двухдневной тряски в дилижансе на теле Сэйдж, кажется, не осталось живого места. У нее под конец, вообще, создалось впечатление, что эта колымага не пропустила ни одной кочки, ни одной выбоины на дороге. Глаза Сэйдж стали красными от постоянного недосыпания, потому что рядом с ней сидела тучная дама, направляющаяся погостить у сына в Шайенне и отчаянно храпевшая всю ночь напролет. Своей огромной массой она буквально вдавила хрупкую Сэйдж в угол кареты.
Молодая женщина вначале пыталась оказать достойныи отпор, толкала агрессора, пыталась отпихнуть локтем, но та только громче всхрапывала и не обращала внимания на все попытки Сэйдж отстоять свое жизненное пространство.
— Слава Богу, поездка скоро закончится, — устало подумала беглянка.
Этим утром возница сказал, что к обеду они будут в Шайенне, а сейчас красный солнечный диск висел как раз над головой. Еще через двадцать минут колеса кареты покатились по улицам Шайенна. Напоследок еще раз как следует подбросив пассажиров, дилижанс остановился перед большим зданием с декоративным фасадом, над которым виднелась надпись «Винтеркорн Отель». Возница немедленно принялся сгружать багаж пассажиров, до этого размещенный на крыше дилижанса. При этом вид у него был такой, что всякому было ясно, насколько ему надоели эти пассажиры и все их барахло.
Продавец виски только судорожно вздрогнул, когда услышал, как зазвенели его бутылки с образцами огненной воды, а Сэйдж еле успела подхватить свою гитару и не дать ей упасть на землю.
Ее двое попутчиков первыми выскочили из кареты, даже не подумав о том, чтобы помочь двум дамам, полной женщине и степенной вдове, сойти с высокой подножки на землю. Сэйдж пренебрежительно улыбнулась, вспомнив, как оба мужчины пытались заигрывать с нею всего пару дней назад, а через полминуты они смешались с толпой прохожих, и она навсегда потеряла их из виду.
Сын миссис Толстушки подбежал к матери, и после горячих объятий и приветствий и эта парочка навсегда ушла из жизни Сэйдж. Она осталась совсем одна, с чемоданом в одной руке, гитарой — в другой, растерянная и оглушенная окружавшим ее многолюдьем, гадая — в какую сторону идти?
Сэйдж взглянула на противоположную сторону улицы, посмотрела по сторонам и разочарованно скривила губы. С первого взгляда город ее явно разочаровал.
Шайенн был расположен посреди продуваемой всеми ветрами прерии, где не было ни одного деревца, и весь застроен однообразными домами с декоративными фасадами и наружными лестницами, по которым можно было попасть на верхний этаж.
На улицах было по щиколотку пыли, поэтому прохожие старались, по возможности, не ступать на проезжую часть, а ходить по деревянным мостовым. Когда Сэйдж сама ступила на тротуар, ей пришлось буквально проталкиваться сквозь огромную толпу бородатых шахтеров, ковбоев и тому подобных господ, сопровождающих своих элегантно одетых жен.
Ей пришлось пройти целый квартал, и у нее уже отваливались руки от тяжести саквояжа, когда, наконец, она увидела мальчика, примерно одних лет с Дэнни, который стоял перед салуном и держал поводья лошади. Сэйдж поспешила к нему.