Сейчас или никогда

Ричмонд Эмма

— Чего ты от меня ждешь?

— Искренности.

— Я и так искренна с тобой. Здесь действительно очень красиво, но, в отличие от тебя, мне трудно за сорок секунд переключиться с одной темы на другую.

— Дело практики.

Очень мило, как все просто у него получается, мрачно подумала Роан.

— Это совет или похвальба? — спросила она вслух.

Арден рассмеялся и помотал головой.

— Ну ты и штучка! Всегда такая прямолинейная?

Всегда, мысленно ответила Роан. По крайней мере прямолинейность гораздо честней, чем тот эмоциональный шантаж, с которым постоянно приходилось сталкиваться здесь,

в Америке.

Глядя в окно на узкие улочки и ухоженные аллеи, Роан испытала прилив какого-то странного внутреннего узнавания. Она тоже могла бы тут учиться, бродить с подружками по лужайкам, носить такие же свитера с фирменной эмблемой университета на груди…

— Площадь Уинтропа. Также основана в семнадцатом веке, — продолжал Арден, — сейчас, как видишь, на ней разбит сквер. Конечно, он не идет ни в какое сравнение с вашими, английскими, но наша история несколько… моложе.

Роан предпочла промолчать.

— Вот мы и приехали.

— Приехали — куда?

— Ко мне домой.

Она изумленно огляделась по сторонам, быстрым взглядом окинула красивые особняки, потом уставилась на Ардена.

— Ты живешь… здесь?

— Да, вот в этом доме, некогда он принадлежал ярым приверженцам революции. Подожди, я ненадолго.

Арден выбрался из машины, отпер высокие кованые ворота и зашагал по обсаженной деревьями аллее.

Роан оторопело покачала головой. Он здесь живет? Вот этомогло стать и ее домом? Как он мог даже предположить такое? Неужели думал, что в этом университетском городке она занялась бы своим любимым делом — практической ароматерапией? Если бы в прошлом году знала, где он предложит ей обосноваться навсегда, отказала бы куда решительнее!

— Никогда, слышишь, никогда не смогу жить в Америке! — заявила она тогда. Никаких объяснений, никаких растеканий по древу — решительный и безоговорочный отказ, ибо Америки она еще не знала, судила о ней только по фильмам и прочитанным книгам, а разве по таким скудным источникам составишь правильное мнение?

Приезжать в Штаты сейчас Роан тоже не намеревалась, противилась этому до последнего, сама не зная почему. Может, потому, что и в родной Англии с трудом нашла свое место под солнцем… Однако реальность превзошла все ее ожидания. Конечно, те люди, с которыми ей довелось пообщаться за столь короткое время, были очень милы, вежливы и дружелюбно настроены. Что, впрочем, и неудивительно: с чего бы им вести себя с ней иначе? Люди везде одинаковы.

Но разве могла Роан подумать тогда, год назад, что все будет именно так, решись она приехать в Америку? Общение с Арденом оказалось просто невыносимым. Он и раньше постоянно изводил ее, доводил до белого каления, заставлял чувствовать себя неуверенной, выбитой из колеи. Поэтому она и не стала задавать лишних вопросов и не капитулировала под его натиском. Просто отказала. То, что Арден достаточно состоятелен, и тогда не вызывало сомнений, но до такой степени, чтобы позволить себе жить в таком особняке, — на это полета ее фантазии не хватило.

Так, все, хватит размышлять на эту тему! К счастью, Арден, верный своему слову, вернулся через несколько минут и небрежно бросил на заднее сиденье небольшой саквояж. Потом уселся за руль, но, взявшись за ключ зажигания, чуть помедлил и повернулся к Роан.

— Мне следует извиниться за то, что я завез тебя сюда?

— Нет.

Арден

улыбнулся. Едва заметно, но все-таки это была улыбка. Небывалый прогресс!

— Ты всегда оказывала на меня… хм… возбуждающее действие, Роан.

Да. Будь то порывы страсти или ярости и злобы. Они оба обладали этим талантом. Достаточно было одной малой искры, чтобы немедленно вспыхивал пожар, потому что и он, и она предпочитали никогда не уступать, «держать марку», до последнего сохранять видимость самообладания.

— На нашем счету полным-полно ужасных скандалов, — задумчиво произнесла Роан.

— Хватает, — согласился Арден.

— Думаешь, мы можем… то есть смогли бы составить хорошую пару? — Вопреки ее желанию, вопрос прозвучал тоскливо. — Ну если бы вместе поехали в Америку?

— Как знать, как знать…

Арден наконец повернул ключ зажигания; мотор мягко заурчал, и машина тронулась. Вскоре они уже мчались по ровному шоссе на север. Нью-Гэмпшир, Вермонт, Мэн. Какие волшебные, завораживающие названия! Роан встречала их прежде только в книгах и газетах, а вот теперь увидит эти штаты своими глазами, в обществе человека, с которым могла бы объездить их вдоль и поперек, не сделай тогда так легко окончательный выбор. А если выбор был так легок и скор, значит, тут они жили бы в качестве любовников. Теперь другое дело, теперь они просто… знакомые.

— Скажи, это действительно целиком затея Хетти? — прервала молчание Роан.

— Естественно. А ты до сих пор думаешь, что моя?

— Нет. Ты же сказал… То есть я имею в виду… — Она и сама не знала, что имела в виду, но ясно одно: Арден к ее обществу не стремился, по крайней мере настолько, чтобы пускаться вместе в это путешествие. Роан закусила губу и снова обратила взгляд в окно, разглядывая поникшие под дождем деревья. — Я имела в виду, что все это как-то… нелепо.

— Да — для нас, но не для Хетти. Во всяком случае, когда в дело — любое дело — вступает моя дражайшая тетушка, все сводится к пустым и бесполезным усилиям, которые не ведут ни к каким результатам.

— Значит, твоя соседка ни при чем?

— Патриция? Конечно, нет. Патриция — обыкновенный предлог. Тетка просто хочет, чтобы мы с тобой были вместе, и ты об этом прекрасно знаешь.

— Знаю, — согласилась Роан. Всякий раз, когда она общалась с крестной, та затягивала свою излюбленную песню. Только вот причина сей навязчивой идеи была непонятна Роан.

— В таком случае зачем так возмущаться?

— Я не возмущаюсь… но я…

— …не привыкла чувствовать себя в глупом положении, так ведь? Вот что гложет тебя изнутри с момента приезда.

— Ошибаешься.

Неужели он говорит искренне? Неужели считает ее избалованной дамочкой, которая только и делает, что во всем ищет подвох, когда его нет и в помине? Мда, наверняка. И не просто избалованной — испорченной. В принципе, люди привыкли думать, что избалованными бывают только дети, и в этом состоит одно из величайших заблуждений нынешнего века.

Если бы отношения между ними складывались тогда непринужденно, Роан, может, и поехала бы с ним в Америку. Хотя к чему теперь искать себе оправдания? Ничего уже не изменишь. И почему так случилось, что единственный человек, которого она полюбила и кто заявлял, что тоже любит ее, так и не удосужился приглядеться к ней повнимательнее, чтобы понять, кто она есть на самом деле?