Северный полюс
Шрифт:
После завершения этого периода Бартлетт отрапортовал, что судно готово к отплытию. Отслеживание ситуации вблизи берега показало, что пролив Робсон пригоден для навигации. Свою работу мы выполнили, наши усилия увенчались успехом, судно было готово к отплытию, а мы были в хорошей форме; и 18-го июля «Рузвельт» медленно отчалил от мыса
За мысом Юнион «Рузвельт», в соответствии с разработанным мною планом, был выведен через открытый ледяной простор к середине пролива.
Для судна класса «Рузвельта» это был наиболее удачный и самый быстрый способ оказаться на открытой воде, по крайней мере, гораздо лучший, чем держаться вблизи берега.
По пути к Бэттл-Харбор особых происшествий не произошло. Разумеется, как и любое плавание в этом районе даже при благоприятных условиях, оно требовало неусыпного внимания и навыков вождения судов по забитому льдом фарватеру. 8-го августа «Рузвельт», оставив льды за кормой, прошел мыс Сабин. Принятое нами на основании предыдущего опыта решение провести судно по середине пролива, а не вблизи берегов, позволило нам побить свой рекорд возвращения с мыса Шеридан 1906 года. Несмотря на то, что мы покинули мыс Шеридан значительно позднее, чем в прошлый раз, мы на 39 дней раньше достигли мыса Сабин. На все плавание от мыса Шеридан до мыса Сабин в 1906 году у нас ушло 53 дня, теперь – значительно меньше.
Мы сделали остановку у мыса Саумарез, вотчины эскимосов, и в шлюпке подошли к берегу. Именно там я впервые услышал о передвижениях д-ра Фредерика Кука [71] в прошлом году, когда он отсутствовал в Аноратоке. 17-го августа мы прибыли в Эта, и там мне стали известны дальнейшие подробности передвижений д-ра Кука во время его пребывания в этом регионе.
В Эта мы взяли на борт Гарри Уитни, который провел зиму в этих местах, занимаясь охотой. Здесь же нам удалось добыть более 70 моржей, которых мы раздавали эскимосам, возвращая их туда, откуда взяли прошлым летом.
71
Фредерик Альберт Кук (1865–1940) – американский полярный исследователь и бизнесмен, возможно, первый человек, который достиг Северного полюса 21 апреля 1908 г., за год до Роберта Пири, и которого последний объявил лжецом.
Все они были словно дети, но каждый из них служил не на честь, а на совесть. Иногда они выводили нас из себя и испытывали наше терпение, но все же они были преданными и полезными тружениками. Кроме того, нельзя забывать, что каждого члена этого племени я знал почти четверть века и со временем, относясь к ним по-доброму, я стал проявлять личную заинтересованность в каждом из них, а ведь именно так должен относиться каждый человек к представителям любой менее цивилизованной
Когда мы их оставляли, простые потребности их полярной жизни были лучше обеспечены, чем когда бы то ни было до этого, а те, кто участвовал в санном походе и в зимней и весенней работе на северном побережье Земли Гранта, так разбогатели, получив наши дары, что приобрели прочное положение в своей среде и стали «миллионерами» Арктики. Конечно, я знал, что, скорее всего, никогда больше их не увижу. Это чувство смягчалось сознанием успеха, но я не без сожаления смотрел в последний раз на этих странных и преданных людей, которые так много для меня значили.
Мы отошли от мыса Йорк 26 августа, а 5-го сентября уже входили в Индиан-Харбор. Отсюда я отправил первое сообщение миссис Пири:
«Обещанное выполнил. Достиг полюса. Самочувствие хорошее. С любовью». Вслед за ним ушла телеграмма Бартлетта матери и в числе других, сообщение Г. Л. Бриджману, секретарю Арктического клуба Пири: «Солнце», что, согласно нашей договоренности, означало: «Полюс завоеван. «Рузвельт» цел».
Через три дня «Рузвельт» зашел в Бэттл-Харбор. 13-го сентября из Сидни, мыс Бретон, преодолев 475 миль пути, пришел океанский буксир «Дуглас Томас», на борту которого находились представители Ассошиэйтед Пресс Риган и Джеффердс. Я приветствовал их словами: «Это новый рекорд в газетном бизнесе, ценю вашу любезность». Три дня спустя прибыл канадский правительственный кабельный пароход «Тириан» под командованием капитана Диксона, а на нем 23 специальных корреспондента, которые были спешно командированы на север, как только наши первые депеши достигли Нью-Йорка. 21 сентября, когда «Рузвельт» приближался к маленькому городку Сидни, что на мысе Бретон, мы увидели приближающуюся к нам красавицу – океанскую яхту.
Это была «Шейла», владелец которой, м-р Джеймс Росс, взялся доставить для встречи со мной миссис Пири и детей. Дальше в заливе мы повстречали целую флотилию лодок, которая приветствовала нас флагами и музыкой. Когда мы причаливали к берегу, вся набережная была заполнена людьми. Теперь, когда «Рузвельт» вернулся сюда, неся на своих мачтах, кроме звездно-полосатого полотнища и символа наших канадских хозяев и братьев, флаг, которого не видел еще ни один порт мира – флаг Северного полюса, этот маленький городок, в который я столько раз возвращался побежденным, оказал нам поистине королевский прием.
Осталось сказать совсем немногое. Нашей победой мы обязаны опыту, смелости, выносливости и преданности делу всех участников экспедиции, которые все, что имели, вложили в это дело; непоколебимой преданности и доверию руководителей, членов и друзей Арктического клуба Пири – движущей силы нашей победы, без которых она была бы попросту невозможна.