Северный полюс
Шрифт:
К счастью, когда эскимосы из отряда погибшего Марвина выбрасывали на лед его вещи, они не заметили маленького полотняного свертка, в котором он хранил свои записи. Среди них оказалась запись, – вероятно, последняя, которая, может быть, хоть в какой-то мере сможет передать ту высокую степень преданности человека своему делу, которая была так характерна для Марвина. Привожу эту запись полностью. Как теперь известно, она была написана в тот самый день, когда я последний раз видел его живым, в день, когда он повернул на юг от своей крайней северной точки.
25 марта 1909 года. Настоящим удостоверяю, что я повернул назад от этого пункта
Расстояние, пройденное за три перехода, составляет 50 минут широты, в среднем шестнадцать и две трети морских миль за один переход. Погода прекрасная. Дорога хорошая и с каждым днем становится все лучше.
С тяжелым сердцем отправлялся я в свою каюту на «Рузвельте». Несмотря на сопровождавшее нас на обратном пути везение, смерть Марвина еще раз напомнила об опасности, которой все мы подвергались: во время этого путешествия то один, то другой из нас оказывался в водах полыньи.
Несмотря на удрученность, вызванную гнетущей новостью о судьбе Марвина, в течение суток после возвращения я чувствовал себя так же бодро, как обычно, и, если бы это понадобилось, готов был снова прокладывать путь. Но в конце суток наступила реакция – результат резкого изменения диеты и условий окружающей среды, следствие бездеятельности после постоянного физического напряжения. Конечно, этого и следовало ожидать: теперь у меня не было ни сил, ни желаний что-либо делать. Я не мог проснуться, чтобы поесть и не мог перестать есть, чтобы лечь поспать. Мой зверский аппетит не был результатом голода или скудного питания: на обратном пути от полюса пищи было более чем достаточно, по-видимому, это происходило оттого, что корабельная пища не была так же сытна как пеммикан, и мне казалось, я никак не могу наесться, никак не могу удовлетворить свой аппетит. Однако, зная, что переедать не стоит, я довольствовался тем, что ел понемногу, но часто.
Как это ни удивительно, но в этот раз у нас не отекали ноги, и через 3–4 дня мы все стали чувствовать себя, как обычно. Рассматривая фотоснимки эскимосов до и после санного похода, читатель, может быть, лучше уяснит, насколько велико было напряжение сил, которое мы испытали за время похода к полюсу и обратно, и представит себе нашу повседневную жизнь – изматывающий душу тяжкий труд на пределе сил и возможностей, который воспринимался нами как часть рутинной работы, необходимой для достижения цели.
Одной из первоочередных задач после возвращения на судно и восстановления режима сна была раздача наград служивших нам верой
Глава XXXV. Последние дни на мысе Шеридан
Мое повествование подходит к концу. Возвратившись на «Рузвельт», я узнал, что Макмиллан и доктор вернулись на корабль 21 марта, Боруп – 11-го апреля, эскимосы из партии Марвина – 17 апреля и Бартлетт – 24 апреля. Макмиллан и Боруп отправились на побережье Гренландии еще до моего возвращения, чтобы оставить для меня запасы продовольствия на случай, если меня оттеснят дрейфующие льды и я вынужден буду возвращаться тем же маршрутом, что и в 1906 году. (Боруп, возвращаясь на сушу, сделал для меня склад на мысе Фэншо-Мартин, на побережье Земли Гранта, милях в 80 к западу от мыса Колумбия, таким образом обеспечив меня всем необходимым в случае дрейфа в обоих направлениях).
Кроме того, Боруп, пользуясь помощью эскимосов, воздвиг на мысе Колумбия постоянный памятник, представляющий собой груду камней, сложенных вокруг основания указательного столба, сделанного из планок нарт, с четырьмя консолями, указывающими истинные направления: север, юг, восток и запад. Вся конструкция укреплена оттяжками из прочной фортепианной проволоки от лота. На каждой консоли – медная пластина с выбитой на ней надписью. На восточной консоли написано: «Мыс Моррис-Джесеп, 16 мая 1900 г., 275 миль»; на южной: «Мыс Колумбия, 6 июня 1906 г.»; на западной: «Мыс Томас-Хаббард, 1 июля 1906 г., 225 миль»; и на северной – «Северный полюс, 6 апреля 1909 г., 413 миль». Под ними в рамке, прикрытый от непогоды стеклом, следующий документ:
Экспедиция к Северному полюсу Арктического клуба Пири, 1908 г.
Этот монумент обозначает пункт отправления и возвращения санной экспедиции Арктического клуба Пири, которая весной 1909 года достигла Северного полюса.
Участниками санной экспедиции были Пири, Бартлетт, Гудселл, Марвин (утонул 10 апреля, возвращаясь с 86°38' северной широты), Макмиллан, Боруп, Хэнсон.
Санные партии отправлялись отсюда с 28 февраля по 1-го марта, а возвращались с 18 марта по 23 апреля.
Пароход клуба Пири «Рузвельт» зимовал у мыса Шеридан в 73 милях к востоку отсюда.
Командир Роберт Пири, Военно-морской флот США, глава экспедиции.
Капитан «Рузвельта» – Роберт Бартлетт.
Старший механик – Джордж Уордуэл.