Северная буря
Шрифт:
Велиндре заморгала.
— И чего они здесь стоят?
— Смотря, что хочет предложить за них кто-то другой. — Ризала опять убрала свой жемчуг. — Мы не приравниваем любое добро к тому или иному количеству кружочков дрянного металла с чеканкой. Постарайся об этом помнить, — предупредила малышка. — Жизнь на Архипелаге являет собой равновесие между взаимными услугами. Каждый деревенский житель участвует в постройке новой хижины соседа, и за это получает помощь, когда она ему понадобится. Одна женщина присмотрит за детьми другой, пока та ткет для обеих. Рыбаки предлагают крабов за долю с соседского огорода.
— И взаимные обязанности привязывают каждого к своему месту и положению
Земля под ногами была просто сухой грязью. Море плескалось едва ли не в десяти шагах, но вполне могло находиться и на многие лиги вдали. Велиндре ощущала и тепло солнца на коже, и дуновение ветерка, но из ее сознания напрочь ушла та глубокая связь со стихиями, которая окрыляла каждый ее миг, остались одни телесные ощущения, и больше ничего. Она вновь приуныла от беспомощности и отверженности. Борясь с нарастающим побуждением упасть на колени и разрыдаться, решила не давать повода для радости этой нахальной пигалице. Велиндре взглянула вдоль череды кривых деревьев. Отдельные торговцы, которых она бы назвала всего лишь коробейниками, посиживали в тени красноватой листвы.
— Что мы ищем? — напряженно спросила она.
— Того да этого.
Ризала повела ее вдоль берега, разглядывая тарелки и ложки из дешевого металла, выставленные рядом с браслетами и ожерельями из полированных раковин и ящичками из дерева с хитрой резьбой. Чуть дальше виднелись более преуспевающие торговцы, объединенные с соседями сходством внешности или чем-то общим в одежде и убранстве. Серебро и медь были выложены на разостланных на земле коврах. Чаши, кувшины и вазы, простые или обильно украшенные изображениями растений и животных. Некоторые были отделаны цветной эмалью и камнями. Одна семья заняла длинный участок пляжа, соорудив несколько навесов для защиты свертков превосходной ткани от палящего солнца. Некоторые ткани были простым муслином мягких оттенков, на других оттиснуты яркие узоры. На третьих виднелся более прихотливый и мелкий рисунок живыми красками.
— Торговцы Икади, — пробормотала Ризала.
— Откуда ты знаешь? — спросила Велиндре.
— По кинжалам видно, — Ризала коснулась рукояти своего оружия. — У каждого владения свой образец. У нас чейзенские. — Она улыбнулась со сдержанным озорством. — Жители Архипелага не прикидываются никем, как варвары. Каждый видит, откуда другой родом, какого звания и положения.
Седовласый и седобородый глава торгующей тканями семьи сидел на ярком многоцветном ковре, окруженный рулонами красочного шелка. Он был поглощен беседой с пожилой женщиной в свободном красном наряде с веселыми зелеными птичками, вышитыми у подола. Удовлетворенно кивнув, та поспешила к костерку в обширной тени высокого дерева с бородавчатой корой. По ее знаку несколько девочек принялись накладывать в миски поспевшее тушеное мясо. Вторая женщина, явно дочь первой и мать девочек, ловко шлепала пресные лепешки на горячую сковороду. Старик и несколько его сыновей подошли и сели в кружок, а девочки вручили им миски. Отломив от плоского хлебца кусок, чтобы подбирать кушанье, седобородый кивнул, и покупательница, женщина помоложе, раскинула руки, показывая, какой длины отрез ей требуется. Малышки с жадностью глазели на яркий муслин.
— Но вы наверняка пользуетесь монетой, когда на юг прибывают купцы из Релшаза или Каладрии, — Велиндре постаралась, чтобы в ее голос не пробралось отчаяние.
Конечно, найдется кто-то, кому она могла бы заплатить за проезд обратно в безопасные воды, узнать бы только, где эта плутовка спрятала ее кошелек. Нет, нужно только убраться отсюда подальше, чтобы кровь оставил неведомый
Велиндре возбудила в себе гнев, дабы тот поглотил болезненный страх, таившийся теперь в каждой мысли.
Все еще всматриваясь в товар и в торговцев, Ризала рассеянно покачала головой.
— Только вожди, которые торгуют напрямую с Релшазом, берут их за никчемный металл. И могут от него избавиться, покупая рабов. — Она искоса улыбнулась волшебнице, хранившей каменное лицо. — Каасик Раи ни за что не связался бы с варварами.
— А почему? — не удержалась Велиндре, ни с того ни с сего задетая.
— Кое-какие купцы с материка приезжали сюда около года назад, — Ризала провела рукой вдоль долгого изгиба бухты. — Шесть больших галер. Купцы решили, что не станут торговать через Каасика Раи, как велел им обычай. Они явились прямо на торговый пляж и предлагали варварскую монету за все, что ни приглянется. У них не было понятия о честной сделке, они предлагали те же нелепые количества монет за товары совершенно разной цены. И сердились все больше и больше, когда здешние торговцы отвергали их металл. В каждом отказе они видели уловку хитрецов, набивающих цену.
Они проходили мимо торговца, сидевшего меж двух широких и неглубоких ящиков, где стояли в гнездах, выстланных мягкими тряпками, прекрасные изделия из стекла.
Алдабрешка указала на нечто, походившее на длинногорлые бутыли, каждую увенчивал серебряный купол с отверстиями. Одна была прозрачной как хрусталь и покрыта изображениями цветов. Другая — сине-зеленая с вьющимися вокруг белыми нитями.
— Какой разбрызгиватель воды ты сочтешь более ценным?
— Не знаю, — едко заметила Велиндре. — Я не купец.
Она глубоко вздохнула, а в желудке у нее так и заурчало от запаха стряпни на костре. Ризала бегло улыбнулась поглядевшему на них с надеждой купцу, прежде чем покачать головой и двинуться дальше.
— Будь ты из восточных пределов, ты бы предпочла цветной сосуд. Если бы подумывала о торговле с дальним западом, пожелала бы приобрести хрустальный. Знание этого повлияло бы на то, чего потребовал бы купец взамен, равно как и все, что было между вами прежде, любые имеющиеся обязательства или те, каких вы ищете. Как можно сводить дело к произвольному весу нечистого металла?
Ее прервали возбужденные голоса. Все головы на пляже обернулись в сторону юноши, одного из тех, что выполняли поручения торговца тканями. Юноша стоял нога к ноге против другого, тоже полуобнаженного. И вот подручный торговца тканями ударил противника, и его скромная бородка ощетинилась. Тот ответил, и подручный купца покатился назад. А его противник воспользовался преимуществом и кинулся, выкрикивая оскорбления. Подручный купца кое-как встал и крикнул, что о нем думает. Из-за деревьев вышли двое в блестящих кольчугах. Один держал в руке обнаженный меч, ослепительно сверкающий в солнечном свете. Повсюду на берегу возобновились обычные разговоры: все прочие поспешили отвернуться, предоставив юношам самим давать объяснения.
— Люди Каасика Раи поддерживают мир, — Ризала бросила взгляд на Велиндре. — Те купцы с севера скоро это узнали. Они отбыли после того, как получили взбучку, достаточно крепкую, чтобы она соответствовала нанесенному оскорблению. И Каасик Раи счел нужным заклеймить их, и не в последнюю очередь для того, чтобы любой узнал их, если они когда-нибудь вернутся.
— И ралшазцы не вознегодовали? — Велиндре была настолько потрясена, что забыла о своем жалком состоянии. Ризала покачала головой:
— Для них слишком важна торговля с Архипелагом, чтобы вступаться за каких-то невежд, которые навлекли на себя неприятности.