Северная Аврора
Шрифт:
В архангельских газетах за подписью полковника Торнхилла было опубликовано следующее предупреждение:
«Все русские, эстонцы, латыши и литовцы, желающие ехать в Либаву или Ригу, должны немедленно получить пропуска в эвакуационном бюро и погрузиться на пароход «Уиллокра». Предупреждаю, что это последний пароход, на котором может получить место гражданское лицо, не находящееся на службе у союзников или у русских властей».
Будто бомба разорвалась в Архангельске.
В тот день, когда Торнхилл опубликовал
Обычно ее встречала горничная, шла вместе с ней в переднюю, помогала ей раздеться. Но сегодня горничной не было. Дверь открыла кухарка Дуня.
– Проводить вас? – спросила она.
Шурочка вошла в переднюю. Из полураскрытых дверей столовой слышались громкие, раздраженные голоса. Шурочка узнала Абросимова и Кыркалова.
Уже по первой фразе ей стало ясно, что в столовой идет какой-то крупный спор.
– Нет-с, почтеннейший! – кричал Абросимов. – Я с вами договаривался на деньги, а не на товары. Вы с Айронсайдом денежками делитесь, а не товарами! Извольте и мне платить проценты наличными деньгами.
– У меня нет денег!
– А что я буду делать с вашими досками? Солить, что ли? Я частное лицо. Мне парохода не дадут! Придут большевики, куда я денусь с этими досками?
– Не придут. Э, милый! Этой осенью и Москва и Питер будут наши!
– Тогда зачем же вы бежите?
– И не думаю бежать. Я еду в Лондон по делам.
– Врете! – завизжал Абросимов. – Бежите с награбленным. Такой же грабитель, как и наши союзнички. Братья-разбойники!
– Послушайте, почтеннейший!..
– Я занимался делами по экспорту. Мне Мефодиев все присылал. Миллионов на семьсот или восемьсот награбили! В золоте!.. Вот что стоит Архангельску интервенция! Да ведь это только то, что учтено! А что не учтено?
– Послушайте!..
– Извольте делиться!..
В столовой грохнулся стул. Услыхав шаги, Шурочка сняла пальто и направилась в детскую.
В переднюю выскочил Кыркалов, за ним Абросимов. Буркнув что-то себе под нос, Кыркалов сорвал с вешалки пальто и выбежал на лестницу. Абросимов растерянно поглядел ему вслед.
Шуре хотелось как можно скорее передать Чеснокову все то, что она услышала у Абросимова. Но Греков не приходил. Самой же идти на Смольный Буян не имело смысла: без предупреждения она вряд ли кого-нибудь застала бы там.
Через несколько дней выяснилось, что ходить на Смольный Буян вообще незачем. Вечером на Гагаринском сквере какой-то человек в демисезонном пальто и серой шляпе пошел рядом с Шурой.
– Забудьте явки, – тихо сказал он, не глядя на нее. – Силин попался.
Она не успела опомниться, как неизвестный свернул на боковую аллею и скрылся в темноте.
В тот же вечер Шура узнала, что на заводах опять начались аресты. Слухи, один мрачней другого, опять поползли по городу. Чем больше было неудач на фронте, тем яростнее свирепствовала контрразведка.
В штаб к Айронсайду был вызван Миллер.
– Я солдат, – не глядя на генерала, сказал
– Разве есть какая-нибудь другая форма интервенции? – спросил Миллер недоумевая.
Айронсайд рассмеялся.
– А вы? А Деникин? А Юденич? Мало ли какие еще могут быть формы!
Подойдя к Миллеру, он с прежней бесцеремонностью похлопал своего собеседника по плечу.
– Вы, генерал, будете обеспечены вооружением, деньгами, чем угодно… – Раскачиваясь на своих длинных ногах, он зашагал по кабинету.
– Благодарю вас, – пробормотал Миллер.
– Спокойно ведите борьбу с большевиками. Она не кончена. Происходит перегруппировка сил. Зреет новый план. Может быть, уже созрел.
– Все это очень хорошо, – рассеянно отозвался Миллер, – но ужасно то, что вы нас покидаете.
– В конце концов, дорогой мой, что мы можем сделать? Мы искренне хотели вам помочь. Но что же получилось? Всюду на позициях стояли мы, англичане, американцы, а ваши солдаты бунтуют, у вас восстания! Мужики против нас! Они тоже бунтуют. Все это мы должны подавлять. Согласитесь сами, мой дорогой, это бессмысленно. Кроме того, протесты наших рабочих союзов в парламент… Это слишком дорого стоит королевскому правительству…
Миллер сидел поджав губы и пощипывая бороду.
– Оставьте хоть что-нибудь, – наконец сказал он. – Хоть какие-нибудь части.
– Не могу!
– Когда вы эвакуируетесь?
– Точно не знаю. Вы будете своевременно предупреждены.
Миллер встал. Шея у него покраснела. Ему было душно.
– Разрешите откланяться… – пробормотал он.
«Щелкну шпорами, выпрямлюсь и выйду из кабинета, как ни в чем не бывало…»
Однако это ему не удалось. Он ослаб и заискивающе протянул руку Айронсайду.
– Поймите, генерал, – сказал он. – Как частное лицо я вполне удовольствовался бы сегодняшней встречей, но как член Северного правительства я не имею права… Прошу вас обо всем случившемся объявить на совещании.
Приехав домой, Миллер заперся в кабинете.
«Удрать?…»
Глупая мысль! За ним следит тысяча офицерских глаз. «Счастливец Мурашевский! Он уже в Финляндии. Есть чему позавидовать!»
2
По мнению начальства, забастовка в Архангельском порту возникла неожиданно. Сперва грузчики заговорили о каких-то деньгах, которые им недоплатили по весенней навигации. Их жалобу удовлетворили.