Северная Аврора
Шрифт:
Несколько суток шел проливной дождь. По Двине ходили желтые тяжелые волны. Берега реки были забиты отступающими частями.
Возле одной деревни, застряв на перекате, стояли баржи с боеприпасами. Даже канонерка «Хумблэр» не могла стащить их с мели. Минерам было отдано приказание подорвать баржи. Оглушительные взрывы раздавались один за другим.
Продрогшие солдаты ломали избы и сараи, разжигали костры и, тупо глядя в пламя, сидели под дождем в ожидании парохода.
Винтовки валялись в грязи. О них никто не заботился.
Такими же жалкими кучками толпились возле огней даже офицеры, по внешнему виду мало чем отличавшиеся от солдат.
Порой солдаты кидали на них озлобленные взгляды.
– Черт возьми, – уныло сказал сержант, плечи которого были прикрыты мокрой рогожей. – Кто мог знать, что все так скверно кончится?
– Были люди, которые предупреждали, – вдруг отозвался чей-то насмешливый голос. – А ты что тогда говорил? Трофеи подсчитывал.
– Нет… – поеживаясь, сказал сержант. – Но уж теперь я вернусь в Чикаго совсем другим человеком.
– Прозрел, когда побили… Дешево стоит! – мрачно усмехнулся солдат с пожелтевшим от малярии лицом, расталкивая ногой бревна, чтобы лучше горели. – А кто доносил на Смита? Кто называл его большевиком?
– Я? Врешь, сволочь!
– Нет, ты врешь, – поправил его другой солдат. – Ты его подвел под дисциплинарный батальон. И весь взвод из-за тебя пострадал.
– Ребята! – испуганно закричал сержант. – Это не я!..
– Не ты?! – крикнул лежавший у огня солдат с забинтованной ногой. – Не ты… А кто же? Богачи? Генералы? Боссы? Все на них валишь?… Да, они… А зачем ты сюда согласился поехать? Прогуляться вздумал? Монету нажить?… Я, идиот, дал себя околпачить, потому что жрать было нечего… Я уже стал пухнуть с голодухи… Но в конце концов я знал, на что иду… И теперь проклинаю себя… Лучше бы мне было подохнуть под забором, как собаке… А ты еще оправдываешься!.. Скот!
Он вытащил из кобуры пистолет.
– Убирайся к черту отсюда, или я застрелю тебя, гадина… И никто за тебя не вступится.
Сержант вскочил и сбросил с плеч рогожу.
– Ты обалдел!
– Уходи!.. – опять крикнул раненый.
Сержант взглянул на молчаливые, суровые лица солдат и быстрыми шагами пошел прочь. Когда он отошел шагов на тридцать, вслед ему раздался выстрел, заглушённый взрывами, гремевшими на реке. Сержант побежал.
– Да будет ли пароход? – спросил раненый сквозь зубы.
– Пусть красные приходят, – сказал молодой солдат. – Мне плевать. Хоть в плен, хоть в Архангельск.
– Проклятая война!
– Большевики соглашались на мир, это я слыхал.
– А Вильсон сблефовал. Выкинул трюк! Большевики дорожат каждой каплей крови своих солдат, – говорил щуплый, бородатый, заросший черной
– Это мы убивали их! – выкрикнул смуглый кудрявый солдат. – И за это бог покарает нас! Мы не выберемся отсюда!
Он приник лицом к земле, тело его затряслось от рыданий.
– Довольно… – сказал ему раненый. – Сдавайся в плен. Ничего большевики с тобой не сделают… Будь уверен… И поскорее замени свои бараньи мозги человеческими…
К костру подошел солдат в свитере и вязаной шапке. Он бросил на землю несколько зарезанных куриц.
– Откуда это у тебя? У крестьян забрали? – спросил раненый.
– Нет, из магазина… – Солдат ухмыльнулся.
– Опять грабил?
– А ну вас к черту! Мне надоела репа. Не все ли равно, как подыхать. Красные уже обстреливают Болотицу…
Канадец стал щипать птицу. Остальные равнодушно глядели в огонь.
По тракту, ныряя из ухаба в ухаб и подымая брызги, протащился грузовик. Кузов его был доверху завален офицерскими чемоданами. При толчке один из чемоданов скатился в канаву. Солдат, сидевший в кузове, видел это, однако не остановил машины.
Проходивший по дороге офицер что-то крикнул ему. Солдат отвернулся. Офицер подошел к канаве.
– Вы что, Спринг? Хотите купаться? – крикнул ему другой офицер, проезжавший по дороге верхом.
– Чемодан плавает.
– Ну и черт с ним! – Верховой придержал лошадь. – Передайте людям, чтобы все поджигали. До тех пор, пока не подожжем, не будет посадки. Таков приказ Финлесона.
– Передайте Финлесону, что он ничтожество.
– Вы пьяны, Спринг?
– Вот как! Это для меня новость, – пробормотал офицер и, шатаясь, побрел по воде.
Он шел, размахивая руками и разговаривая сам с собой. Потом остановился и, запрокинув голову, сделал несколько глотков из походной фляжки.
– Ты тоже ничтожество… Что же ты стоишь? Иди! Тебе же надо устраивать фейерверк.
Он посмотрел на реку, откуда доносился лязг и грохот. С «Хумблэра» срывали броню и орудия. Капитан канонерки, боясь перекатов, приказал облегчить ее.
Издалека доносились глухие разрывы снарядов.
Это стреляли тяжелые орудия советской артиллерийской бригады.
…Финлесон ничего не мог поделать. Несмотря на приказ Айронсайда держаться во что бы то ни стало, солдаты уже никому не подчинялись и улепетывали со всех ног. Подстрекаемые офицерами, они врывались в деревни, забирали лошадей и подводы.
Уходя, они взрывали мосты, блиндажи и блокгаузы, с утра до ночи жгли баржи, запасы дров и даже речные пристани, обливая их машинным маслом или нефтью.
Двинский Березник горел.
На реке испуганно перекликались пароходы. Слышалась артиллерийская канонада. Невдалеке за лесом трещали пулеметы.