Север
Шрифт:
Неужели Лютый был влюблен в девушку?!....
Я так и застыла с открытым ртом, глядя на широкую спину Лютого, который снова отвернулся, продолжив свой путь вперед, и как всегда было невозможно определить его эмоции, но спросить об этом еще раз у Севера уже не получилось бы. Как бы сильно я этого не хотела.
Только я вздрогнула, едва не пискнув, когда еще одна рука ущипнула меня за попу и показались озорно сияющие солнечные глаза Янтаря, который хохотнул, поравнявшись с нами:
– Ну, теперь-то я понимаю, откуда пошли слухи о происхождении людей от обезьян. Зов предков заставил тебя залезть на эту волосатую
– Пнуть его?
– усмехнулся Север, чуть повернув голову ко мне, пока я улыбалась, качая головой.
Кажется, нам была нужна эта передышка и приглушенный смех. Всем нам. Только веселье испарилось в морозном воздухе, когда Лютый неожиданно застыл, сжав свои большие кулаки, и аура ледяной ярости пропитала воздух так резко и неожиданно, что мне казалось, будто скоро нас обязательно пронзит молния.
Братья напряглись в единый миг, тут же заняв свои прежние места в строю, косясь на Севера, который благодаря своей чистой первородной крови, мог чувствовать то же, что и Лютый:
– Брат, что происходит?
– Нас идут встречать....
– И много их?
– Один...пока что.
Нахмурившись, Север почему-то посмотрел влево, чуть прищурившись от яркого солнечного света, который совершенно не грел, и в этом свете его синие глаза горели просто нереально ярко. Мне можно было даже не смотреть туда, потому что я все-равно не видела ничего, кроме огромной льдины, которая простиралась на много метров в высоту и несколько километров в длину, словно целый остров в этом ледяном ужасающем мире, где даже сам воздух кусался, проникая в легкие с ледяным скрипом.
Пока что я никого не видела и впереди, но отчетливо замечала, что Лютый начинает подрагивать и волны ярости от него исходят с каждой минутой все более ощутимо. Такого еще не было. И это было воистину страшно, когда Бер, не знающий эмоций кроме ледяной выдержки, неожиданно становится тем самым зверем и монстром, который не способен контролировать себя от распирающей ярости.
Лишь спустя несколько жутких минут, когда от напряжения стало ломить в висках, я смогла различить еще одну фигуру, шагающую прямо на нас.
Фигуру такую же огромную и мускулистую, под стать Лютому и Северу...а еще белокурую.
Светлые пряди этого мужчины ниспадали ниже мощных плеч, выглядя, словно ореол в свете солнца, что поднималось за его спиной, в лучах которого невозможно было рассмотреть его лицо, когда Лютый неожиданно издал жуткий рев, обернувшись в медведя и кинувшись вперед, рассекая воздух мощными огромными лапами, и оставляя глубокие царапины на совершенно гладком бирюзовом льду под нашими ногами.
Первым выругался Север, используя речь Беров, а за ним по-очереди все братья, которые метнулись было за Лютым, но остановились, когда Север преградил им путь, хмурясь и качая своей черной головой:
– Оставайтесь здесь. Это не ваша битва.
Сползая с его горячей спины, я чувствовала, как напряжены его мышцы, а зоркие глаза стали словно сталь, когда Север в миг перестал быть теплым заботливым Бером, словно из глубин его души начинала проступать его звериная сущность, которая была единой с человеческой. Изменился не просто его взгляд - сама манера двигаться, даже дышать, когда дыхание бесшумно входило в его мощную грудную клетку, а выходило несколькими резкими выдохами. Движение тела
Выглядывая из-под локтя Севера, я видела, как белокурый мужчина, продолжает твердо идти вперед, не дрогнув и не пытаясь обратиться в медведя, даже не смотря на то, что на него летел разъяренный Лютый, чьи когти были словно сабли, способные разрубить пополам одним ударом.
Я вскрикнула от ужаса, когда мужчина что-то приглушенно сказал на языке Беров, неожиданно раскинув руки, словно для крепких объятий, только Лютый не остановился, налетев на него со всей своей мощью, пытаясь сбить с ног. Мужчина устоял и не дрогнул, когда огромные когти полоснули его по плечу, отчего кровь брызнула на лед, стекая по его мощной руке бурными потоками.
Он продолжал что-то говорить сквозь жуткий рев Лютого, не пытаясь отбиваться, лишь отступая назад, когда медведь кидался на него снова и снова, нанося жуткие раны, буквально распарывая бледную кожу. В нем не было агрессии, не было попытки сбежать или защитить себя, только Лютого этого не останавливало, заставляя меня постанывать от тошноты и ужаса, когда лед, вокруг них просто превратился в кровавое месиво, а мужчина наконец упал на колени...
– Что происходит?
– шептала я, дрожа от подступающих рыданий, потому что не понимала, чем этот мужчина заслужил такое жуткое обращение к себе, и, хватая дрожащими пальцами напряженную руку Севера, которая впервые за все время стала...прохладной, - Север?...
Юркнув вперед, я задрала голову, растерявшись совершенно, потому, что Север был бледен, словно приведение, глядя на происходящее глазами, где расплескалось синим океаном невыносимая боль и паника. Не было больше зверя, не было ярости и жажды рвать на части...Бер стоял едва не покачиваясь, не в силах, кажется, даже моргнуть, когда я схватила его за руку крепче, прижимаясь к торсу и чувствуя, что на прохладной коже проступил холодный пот и могучее тело дрожит.
– Север? Что происходит? Кто это?...
– ...отец...
– выдохнули бледные губы Бера, отчего тошнота скрутила мой живот и мысли забегали, как сумасшедшие тараканы, разгоняя кровь по венам с такой скоростью, что меня в миг бросило в липкий холодный пот.
Это был отец Лютого?!...
Закрыв рот ладонью, чтобы не закричать, я обернулась так резко, что Север покачнулся, утопая в панике, потому что понимала, что перед глазами Севера во второй раз разворачивалась жуткая картина убийства отца....как было с его отцом. И отец Лютого так же не пытался сопротивляться, стоя на коленях и глядя прямо в глаза разъяренному сыну в обличии зверя, который настолько утонул в своей ненависти, что был уже не способен мыслить или рассуждать о том, что делает.