Север и Юг
Шрифт:
Им необходимо было почувствовать в своем доме эту хрупкую надежду, потому что снаружи даже их неопытный взгляд замечал признаки наступления дурных времен. Мистер Хейл познакомился с рабочими и был потрясен их искренними рассказами о каждодневных страданиях. Они бы не стали рассказывать о том, что им приходится выносить, тому, кто мог понять это и без слов. Но сейчас перед ними был человек из далекого графства, и каждый страстно желал видеть в нем беспристрастного судью в давней распре между рабочими и хозяевами. Мистер Хейл с жаром пересказал все эти жалобы мистеру Торнтону, но тот, опираясь на свой опыт и знание экономических принципов, всему нашел разумное объяснение.
Мистер Торнтон говорил, что доход при торговых операциях — величина непостоянная и его падение неминуемо должно привести некоторых хозяев к разорению наравне с рабочими. Для многих это разорение будет окончательным и
17
Имеется в виду пеликан как символ самоотверженной родительской любви: считалось, что он разрывает клювом собственную грудь и кормит птенцов собственной кровью.
Вся душа Маргарет восставала против его рассуждений. Она едва смогла поблагодарить мистера Торнтона за его доброту, когда он пообещал ей со всей деликатностью и участием любое средство для облегчения болезни миссис Хейл, какое только можно добыть благодаря его состоянию или предусмотрительности его матери. Мысль о том, что ему известна ее тайна и что он, может статься, в душе уже вынес свой безжалостный приговор миссис Хейл, когда она пыталась убедить себя, что все еще, может быть, обойдется, — все это действовало Маргарет на нервы, когда она смотрела на него или слушала его. Почему он оказался единственным человеком, кроме доктора Дональдсона и Диксон, посвященным в эту страшную тайну, которую она хранила в самых темных и потаенных уголках своего сердца, не смея поверить в то, что однажды она будет громко звать свою мать и не услышит ответа из тьмы, где пустота и безмолвие? Да, он все знал. Она прочла это в его сочувствующем взгляде. Она услышала это в мягком и серьезном тоне его голоса. Как примирить эти глаза и этот голос с тем жестким, черствым и безжалостным тоном, каким он объяснял, что рабочие никого не должны винить в своих страданиях?
Все эти противоречия невыразимо угнетали ее. По большей части из-за того, что она услышала от Бесси. Николас Хиггинс был назначен в комитет Союза рабочих и уверял, что знает секреты, о которых непосвященным неизвестно. Он рассказал об этом более подробно в день накануне приема у Торнтонов, когда Маргарет зашла поговорить с Бесси и услышала, как Хиггинс спорит с Баучером, тем самым соседом, о котором она так часто слышала. Хиггинс считал Баучера неумелым работником и сочувствовал ему и его семье, но в то же время его самого, человека энергичного и оптимистичного от природы, бесил недостаток силы духа у соседа. Когда Маргарет вошла, было очевидно, что Хиггинс очень зол. Баучер стоял, опираясь руками о каминную полку, и, раскачиваясь, смотрел на огонь с видом безысходности, что раздражало Хиггинса, несмотря на все его сочувствие. Бесси покачивалась в своем кресле, по ее движениям Маргарет догадалась, что та сильно взволнована. Мэри, которая собиралась резать фланель, завязывала шляпку огромным нескладным узлом и громко рыдала, явно расстроенная ссорой отца и Баучера.
Маргарет мгновение постояла в дверях, затем, приложив палец к губам, села на кушетку рядом с Бесси. Николас увидел, что она вошла, и поприветствовал ее сердитым, но не враждебным кивком. Мэри поспешила выскользнуть из дому. И только Джон Баучер ничего не заметил.
— Это бесполезно, Хиггинс, — причитал он. — Она не может так больше жить. Она угасает, потому что не может видеть, как ее дети умирают с голоду. Да, умирают с голоду! Пять шиллингов в неделю достаточно для тебя, у тебя ведь только две дочери, да притом одна из них может заработать себе на хлеб. Но мы умираем с голоду. Я просто говорю тебе, что, если она умрет до того, как мы получим эти пять процентов, я швырну эти деньги в лицо хозяину и скажу: «Будь ты проклят! Будь проклят весь твой жестокий
— Держись, парень. Твой маленький Джек не будет голодать. Я получил деньги, и мы купим ребенку супу или молока и хлеба прямо сейчас. Что мое — то твое, будь уверен. Только не теряй духа, парень! — продолжил он, нащупывая в чайнике деньги. — Я отдам сердце и душу ради победы. Только надо потерпеть еще неделю, и ты увидишь, хозяева согласятся и попросят нас вернуться на фабрики. А союз, то есть я, позаботится о тебе и твоей жене. Не будь трусом и не возвращайся к тиранам, не проси у них работы.
При этих словах Баучер поднял бледное, мрачное лицо со следами слез, без всякой надежды в глазах, и, увидев это, Маргарет тоже заплакала.
— Ты намного хуже, чем те тираны-хозяева, которые говорят: «Умирайте от голода и смотрите, как они умирают от голода, прежде чем вы снова осмелитесь пойти в свой союз». Ты хорошо это знаешь, Николас, потому что ты один из них. У тебя, может быть, доброе сердце, когда ты один, но, когда вы вместе, у тебя не больше жалости, чем у дикого голодного волка.
Николас держал руку на засове двери, он остановился, повернулся к Баучеру и сказал:
— Помоги мне Бог, клянусь, я хочу сделать как лучше для тебя и для всех нас. И помоги мне Бог, если я ошибаюсь, когда думаю, что прав. Это их грех, тех, кто оставил меня здесь в моем неведении. Я думал, пока голова не заболела. Верь мне, Джон. И я скажу снова: ничто нам не поможет, кроме веры в Союз рабочих. Они одержат победу, вот увидишь.
Ни Маргарет, ни Бесси не произнесли ни слова. Однако они думали об одном и том же. Наконец Бесси сказала:
— Я никогда не верила, что снова услышу, как отец взывает к Богу. Но вы слышали, что он сказал: «Помоги мне Бог!»
— Да! — ответила Маргарет. — Позволь, я принесу деньги, позволь, я принесу немного еды для детей этого бедняги. Пусть они думают, что это от их отца. Я принесу, но немного.
Бесси откинулась, ничего не сказав Маргарет. Она не плакала, она только тяжело дышала.
— Мое сердце высохло, — сказала она. — Баучер заходил в последние дни и рассказывал о своих бедах. Он слабый человек, я знаю, но он человек. И хотя раньше я много раз злилась на него и его жену, так как знала не больше его, как с этим справиться, все же знаете, не все люди мудры, хотя Бог позволяет им жить, любить и быть любимыми, подобно мудрому Соломону. И если горе приходит к тем, кого они любят, они страдают так же, как и Соломон. Я не могу понять этого. Возможно, союз создан как раз для таких, как Баучер, чтобы заботиться о них. Но мне бы хотелось найти средство, чтобы заставить этот союз выслушать Баучера. Может быть, тогда они бы разрешили ему пойти к хозяину и взять заработанные деньги. Пусть даже их будет не так много, как хочет союз.
Маргарет молчала. Как она могла успокоиться и забыть голос этого человека? Она достала кошелек. У нее было мало денег, но то, что у нее было, она вложила в руку Бесси, ничего не говоря.
— Спасибо. Многие из них зарабатывают не больше, но не нуждаются так сильно, по крайней мере не показывают это так, как он. Но отец не позволит им бедствовать, теперь он знает. Знаете, Баучер измучен из-за своих детей, и его жена такая слабая. А все, что они могли заложить, уже заложили за последний год. Не думайте, что мы позволим им умереть от голода, поскольку сами бедствуем. Если соседи не будут помогать соседям, я не знаю, кто тогда будет. — Бесси, казалось, боялась, чтобы Маргарет не подумала, что у них нет желания помочь тому, кому, по ее мнению, требовалась помощь. — Кроме того, отец уверен, что хозяева не сегодня завтра уступят, что больше упорствовать они не смогут. Но я все равно благодарю вас. Я благодарю вас за себя так же, как и за Баучера, потому что это согревает мне сердце все больше и больше.