Севастополь
Шрифт:
У стен Михайловского равелина продолжался бой. Отстрелявшись с длинной дистанции, бронзовые бойцы сцепились со стальными. Построенная правильным прямоугольником фаланга наступавших ударила по трем манипулам оборонявшихся, оттесняя тех к стенам. Но даже неискушенный в воинском искусстве семинарист видел, что сил наступавших не хватит для штурма крепости. Точно так же, как сил ее защитников – недостаточно для перехода в контрнаступление. И точно – нанеся друг другу ряд ударов, противники стали отводить основные силы.
Это было странно и даже бессмысленно. Выросший в древней крепости
Давнее противостояние двух береговых крепостей превратилось в некий кровавый ритуал. Примерно равные по силе и близкие по идеологии, они регулярно схлестывались в битвах, как львы, встретившиеся на границах подконтрольных территорий. Принеся определенную кровавую жертву, стороны расходились – и копили силы для нового столкновения, неизменно рассчитывая, что в следующий раз перевес будет на их стороне, и противостояние, наконец, завершится победой. Парадокс заключался в том, что взаимная ненависть обременялась сложными кодексами воинской чести и генетической памятью о совместных победах над общим врагом. Эта зацикленность на взаимном противостоянии лишала каждую из сторон возможности установить полноценный контроль над бухтой, центром и пригородами – ведь каждый опасался удара в спину.
Все это было и досадно, и горько. Этим мужественным людям хотелось симпатизировать – ведь они коренным образом отличались от всякого рода вооруженного жадного зверья, заполонившего Землю. Но вместе с тем жутковатые идеи, царящие в головах Блюстителей обеих крепостей, тоже не способствовали возрождению цивилизации.
Крепость на мысу, на самом выходе из бухты, казалась еще более суровой и мрачной, чем первая. Это отразилось и на характере защитников Константиновского равелина – так они называли свое мощное укрепление. Здесь не было того пафоса и сложного формального разделения командных функций. Зато Совет был более обширный – в него входили командиры фаланг во главе с двумя стратегами – и проходил при всей внешней строгости более демократично.
Пленных сразу же отправили на внутренний двор равелина, напоминавший одновременно военный лагерь, базар и бурлящий муравейник. Среди чадящих костров на высоких, выложенных из бетонных блоков стульях восседали стратеги. Холодно разглядывая пленников, они параллельно выслушивали тихое, на ухо, бормотание адъютантов, обменивались быстрыми непонятными фразами, и рассылали приказы. Все здесь происходило быстро, четко, рационально.
И можно понять, почему: крепость на мысу была меньше, компактнее, и эффективность ее гарнизона была залогом выживания во враждебном мире.
– Кто такие, откуда? – оглядывая пленников, спросил первый стратег, высокий, жилистый, с блестящей загорелой лысиной. Тут же повернулся к вестовому:
– Ускорить анализ последнего наступления. Подсчитать потери – и доложить!
Вестовой коротко кивнул и исчез.
– Мы вам не враги, – сказал Зигфрид так спокойно,
– Откуда тебе знать, что мы думаем? – оборвал его второй стратег, крепкий старик с аккуратной седой бородой.
– Вот что у него было, – сказал старший отряда, задержавшего чужаков.
Он поднял над головой меч веста, демонстративно извлек его из ножен. Подкинул в воздух камень размером с голову и уверенным движением перерубил его. Продемонстрировал стратегам налившуюся багровым раскаленную сталь.
– Серьезное оружие, – нахмурился седой стратег.
– Не похоже, что это дело рук Миков, – сказал второй. – Откуда вы взялись?
– Мы с севера, – сказал Книжник.
– Точнее!
– С материка, – семинаристу не хотелось наступать на прежние грабли и сразу выдавать всю информацию.
Но стратегу было плевать на его рефлексии:
– Говори конкретно, или я прикажу экзекутору выбить из тебя информацию.
– Он из Кремля, – сказал за него Зигфрид.
– Вот как? – медленно произнес первый стратег. Глянул на второго. Тот едва заметно кивнул.
– Выходит, не лгали, что объявились люди из метрополии, – сказал первый стратег. Откинулся на спинку, задумчиво разглядывая чужаков. – С какой вы здесь целью? Разведка?
Такого поворота Книжник не ожидал, и слегка опешил. Нервно пожал плечами:
– Специально нас никто сюда не посылал. Неделю назад я понятия не имел, что в Севастополе все еще есть люди. Он вот вообще местный, – Книжник кивнул на Славу. – Девушку по пути подобрали…
– Это еще кто кого подобрал, – язвительно заметила Кэт.
– Женщине слова не давали, – оборвал ее первый стратег.
Похоже, здесь, как и в Михайловском равелине, роль женщин была весьма незавидна. Кэт это заметно разозлило, но она сумела сдержаться, лишь сжала кулаки и одарила надменных стратегов хмурым взглядом.
– Если бы мы явились сюда со шпионскими целями, мы бы не трубили об этом на весь город, – веско сказал Зигфрид. – Да еще так, что слава о нас дошла бы к вам быстрее нас самих.
Первый стратег усмехнулся:
– Это ты верно говоришь. Такого шпиона бояться не стоило бы. И все же вам придется заслужить жизнь и доверие. Мы здесь просто так никому не доверяем.
– Наверное, поэтому у вас нет союзников, – дерзко заметил Книжник.
– А у Кремля есть союзники? – желчно поинтересовался второй стратег.
– Есть, – Книжник кивнул в сторону Зигфрида. – Весты. И надежнее союзника не найти.
Это был опасный ход. Начни сейчас эти парни выяснять, кто такие эти весты, откуда взялись, могли всплыть старые обиды. Ведь и Кремлевские не сразу привыкли к союзу с потомками смертельных врагов с Запада.
Но стратеги не стали углубляться в историю. Они оценивали чужаков интуитивно, по облику и поведению. И, возможно, нарочно провоцировали их на поступки, не доверяя длинным речам.
– Допустим, вы не враги, – кивнул первый стратег. – Но право на жизнь нужно заслужить.