Сетевые игры
Шрифт:
— Вы еще не прошли основные испытания.
Что-то не хочется. Я буду особенным самураем, который будет вести свою собственную школу — Самураев пофигистов. Ныряю в светящееся голубоватое облако и оказываюсь снова а японской деревеньке, Макото — Дзима. Я знаю, Даймио, мне это еще припомнит. Начальство, злопамятно. А похрен, это будет потом, а сейчас я свободный, довольный собой самурай, по имени Карабасофф. Буду гулять и наслаждаться местными достопримечательностями. Встречные люди опять кланяются мне. Я кланяюсь им. Как бы побольше узнать про это место. Может тут газеты или книги какие ни будь продаются? На перекрестке стоит,
— Уважаемый, как пройти в библиотеку? — он мне махает куда-то вправо. Даже не удосужился ответить. Вежливый, блин. Разные тут типы. Почти, как в жизни.
Библиотека оказалась рядом. Через два дома. Она встретила меня, запахом пыли и кошек. Наугад взял с полок несколько книг. Все они оказались пустыми. Не понял. Это я их должен написать что ли? Вышел опять на улицу. Ночь мягко опустилась на городок. Включились фонари. В домиках зажглись желтоватым светом, окошки. Иду по кирпичной мостовой. Все видно просто замечательно. На душе спокойно и легко. Пока ни встретил, ни одного живого человека. Только компьютерные персонажи. Но все равно они мне здесь нравится. Да еще эта музыка. Она пульсирует и растекается по всему телу. Давненько я хотел сюда попасть.
Наслаждаюсь неспешной прогулкой, по ночному, японскому городку. Прохожу мимо водопадов. Их несколько. Струи сверкают в лунном свете и звенят нежными колокольчиками. Зашел на маленький мостик и невольно залюбовался. Нежное журчание. Лунная радуга, которая то появляется, то исчезает в струях водопада. Облокотился о красные, деревянные перила, смотрю на воду. Мое отражение, тихонечко колышется на воде. Как хорошо. Здесь не может возникнуть что-то плохое. Люди совсем другие. Здесь физически возникает только добро. Местные аборигены даже не смогут, в такой обстановке подумать о пакостях. Тут и поэзия другая.
— Мимо нашего окошка пронесли покойничка — в Стране Восходящего Солнца, такие строчки, физиологически не смогут возникнуть в мозгу. Я смотрю на хрустальные, журчащие косички маленького водопада. Японская лирика, Хайку, сама собой возникает в голове. Строчка за строчкой.
С Сукой — Симой, стояли у водопада мы, Наслаждаясь, ароматом цветущей сакуры. Сима, ну почему же ты, такая Сука.Какая прелесть, эти Хайку. Просто волшебная музыка, для сердца одинокого самурая. Я люблю Хайку. Я люблю тебя Япония!!! Страна не до вставшего Солнца. Не до питого саке. Не до целованных гейш. Я не прощаюсь. Карабасофф скоро вернется и устроит вам тут культурную революцию. Эскейп.
Удар Вспышка. Первое ощущение, что я сидиром, из которого вынули диск. Я пуст, как может быть пуст, выпотрошенный сидюк. Открываю глаза. Мерцающий экран монитора. Шлем, перчатки и костюм, лежат на полу. Все тело затекло. Встаю и по привычке разминаюсь. Не понял, откуда эта звенящая ПУСТОТА. Пустота пустот. Понимаю, больше нет музыки и теплых волн. Все такое серое и безжизненное. Подхожу к окну. Вот и дежавю. Опять быстро семенит толстая тетка, которая бежала в магазин совсем недавно. Забыла наверное, что-то купить. Как обычно у женщин. Все купят. Придут домой, но что ни будь забудут. Есть два типа склероза. Склероз и склероз женский, клинический. Начинается с
— Алло, здорова. Че, забухал что ли? На тебя это не похоже — по голосу узнаю Бориса. Работаем вместе, в агентстве недвижимости.
— Да нет — слова даются, почему-то с трудом.
— Че, обкурился?
— Да нет, а у тебя есть что ли?
— Гы. Нет. Ты же знаешь, я не курю.
— Да я тоже. Так шутка. Что звонишь, среди ночи? Я уже спать ложусь.
— На работе не был сегодня почему?
— Да с каких пор мы по воскресеньям работать стали? — Тишина. Потом ехидный голосок про хихикал.
— Ты что, с телкой завис там?
— Борь, охренел? С какой телкой. Скажи прямо, что хочешь?
— Да так ни чего. На работе что б был завтра. Ну, то есть уже сегодня, а то Вадик порвет, как грелку — короткие гудки. Ни чего не понимаю. Но смутные подозрения начинают свой разбег. Подхожу к компу.
Захожу на страничку погоды. Сегодня оказывается уже понедельник. Потепление до 0 градусов. Включаю телек. Да, сегодня, понедельник. 23 ч — 59 мин. Легкая тошнота подступает к горлу, я ложусь на пол и плыву. Не может быть. Я был в Ультре, почти 27 часов. Ни сонливости, ни чувства голода, только легкая тошнота. Встал. Подхожу к зеркалу. Из зеркала таращатся красные глазищи, а так ни каких изменений. Хм, а что за царапина на щеке?
Потрогал. Больно. Да конечно, мертвый самурай пытался меня достать, но лишь слегка поцарапал, своей стрелой. Ха. Плоским юмором я себе делаю анестезию. Иду в спальню и падаю на диван, засыпая уже в полете.
Мне опять снилась армия. Опять глаза Джамала. Глаза волка. Глаза садиста и убийцы. Я смотрю в них и пытаюсь проникнуть туда вглубь, где видны огоньки. Ловлю один из них. Штык нож упирается мне в печень. Я знаю, если я сейчас на него пойду, нож отдернет и он проиграл. Джамал, сникнет и станет маленьким и не заметным.
А если не уберет? Лучше об этом не думать. Я делаю шаг вперед. Рука его дрогнула и пошла назад, но бок вдруг обжигает, как будто ткнули тлеющей веткой. Штык-нож зашел в меня наполовину, мы стоим и смотрим друг другу в глаза. Слышу истерический крик одного из его шестерок. Убили! Убили!
…Лежу под метровым слоем воды. Тонкая соломинка тянется к воздуху. Главное не захлебнутся. Потихоньку рывками втягиваю воздух. Как я люблю дышать. Как я люблю воздух. Воздух — это жизнь. Это моя жизнь. Ужас наполняет все мое тело. Такого ужаса я больше не испытывал, ни где и ни когда. Я задыхаюсь. Если чуть глотну воды — захлебнусь. Вот она жизнь, совсем рядом, через толщу воды.
Я вижу женщину, в белом медицинском халате и начинаю различать звуки. Постепенно, приблизительно через час, этой дикой борьбы за воздух, становиться, немного легче дышать. Еще через час, дыхание восстанавливается полностью.
Я вижу. Я слышу. Рядом девушка в белом халате. Я пытаюсь поднять руку, но ничего не получается. Медсестра, наверное, что-то почувствовала, наклоняется ко мне. Хочу спросить — Где я? Но едва слышно шепчу:
— Пить. Пить.
— Потерпи родной, потерпи солдатик, тебе нельзя — Она смачивает мне губы влажным полотенцем и сразу начинается процесс восстановления. Ощущаю руки и ноги. Первый мой вопрос странный.