Сестры Ингерд
Шрифт:
– - Не замерзать же на улице было бедолагам, – как бы оправдываясь, сказал он.
– - Пастор, мне кажется, что эта ситуация чем-то огорчает вас, – спросил Рольф.
– - Огорчает, сын мой, еще как огорчает! – пастор Лукас недовольно поморщился и пояснил: – Госпожа Ольстен по сию пору смириться не хочет и в храм перестала ходить сама. Ещё и соседей своих подговаривает ездить на службы аж в Терне. Там церковь тоже уцелела. Да и сплетни дурные про собственную дочь распускает, дескать, не просто так она у меня живет и кормится. И многие горожане смотрят косо… Доходов-то великих у меня никогда не было, а сейчас и совсем упали. Торговцы моду взяли — к соседям
– - Падре Лукас, – вмешалась я – А если мы с мужем заберем Сусанну к себе? Мне очень нужна помощь в хозяйстве. Только как же вы без прислуги будете?
Пастор посмотрел сперва на меня, потом на Рольфа, дождался подтверждающего кивка от барона и торопливо заговорил:
– - Только вы, ваша светлость, уж учтите, что без дочки она не пойдет. А я-то что! Я-то не пропаду! Ко мне тетушка Керн в хозяйки пойдет с радостью. Больно не ладят они с невесткой. А сама тетушка, хоть и крепкая еще, но пожилая, да и бородавка у нее на носу не маленькая. А оно и ладно: меньше языки злые трепаться будут! _______________________________
Глава 38
За Сусанной и ее дочкой мы должны были заехать завтра. От нового места работы Сусанна не отказалась, хотя испуганно прикрыла рот ладошкой:
– - Ох, молодая госпожа… Что-то боязно мне: справлюсь ли?
– - Нам вместе придется справляться. Я тоже не самая опытная хозяйка, – я улыбнулась служанке, стараясь ее успокоить. – Что-то вы умеете делать, что-то я. Вот вместе и разберемся.
– - Что вы, госпожа! – Сусанна испуганно махнула рукой. – Какая же я вам барышня? Кто же к прислуге на «вы» обращается? Вы, госпожа, так просто и говорите: ты, мол, Сусанна, пойди и сделай то-то и то-то.
– - Ну вот... – засмеялась я.
– Мы уже начали учиться друг у друга.
Сусанна робко и не слишком уверенно улыбнулась и кивнула, соглашаясь со мной. Все договоренности были достигнуты, и женщина отправилась укладывать вещи. Священник, накинув неподъемный тулуп, вышел проводить нас с мужем к телеге. Они с Рольфом договаривались о заупокойной службе по его родителям:
– - … так что вы, господин барон, не волнуйтесь. В воскресенье службу отстоим, а потом я и на могилку вас свожу.
Муж уже подсаживал меня в телегу, когда падре Лукас звонко и смешно хлопнул себя ладонью по лбу и сказал:
– - А склад-то как же?! Про склад-то я и забыл совсем!
– - Какой склад, падре? – муж с удивлением уставился на священника.
– - Ну как же? Батюшка ваш покойный, земля ему пухом, за год до пожара выкупил у наследников старого Йоргена склад новый. Здание добротное, каменное и новое совершенно. Только Йорген его поставил в не больно-то удобном месте. Ну и когда его дело-то продавали, дом этот никому и не понадобился. Года два стоял пустой. А потом у батюшки вашего дела совсем хорошо пошли, и он расширяться решил. Вот он с наследниками и сторговался, ко всеобщему удовольствию.
Рольф с минуту подумал, недоуменно пожал плечами и ответил:
– - Падре Лукас, стоял этот склад столько лет пустой и еще столько же простоит. Слишком у меня дел сейчас много, чтобы еще и этим заниматься.
– - Да почему же это, господин барон, вы говорите, что склад пустой? Нисколько он и не пустой. А покойный господин барон два раза полный обоз с Вернеевской фабрики выкупил. Один-то раз настоящую цену платил, а второй, как
Наступила пауза, похоже, Рольф пытался сообразить, о чем вообще идет речь.
– - Вернеевская фабрика… – задумчивости повторил мой муж. – Вернеевская… отец Лукас, это не та ли фабрика, где бумагу выпускали?
– - Она самая и есть. Оно конечно, господин барон, война была… а только все равно ж люди жить продолжали. И детей рожали, и в лавках торговали, и всякое прочее, разное.
– - Падре, мне-то столько бумаги зачем?
– - А уж это, господин барон, вы сами порешать должны.
– - Рольф… – я окликнула мужа не слишком уверенно. Кто знает, стоит ли вообще вмешиваться в беседу? Однако муж быстро повернулся ко мне, и я спросила: -- А что там за бумага? Хорошая ли? Даже домовую книгу вести и то пригодится.
***
Склад действительно был расположен в странном и неудобном месте. Метров триста от окраины города. Широкая насыпная дорога в сторону большого одиноко торчащего здания с двумя крошечными окошками. Над черепичной крышей столбиком уходил в небо светло-серый дым. Падре продолжал рассказывать:
– - Оно вроде и не далеко от города, а только все торговые караваны с другой стороны въезжают. Понятное дело, что и рынок ближе туда расположен. Там же и склады, и все остальное. Ума не приложу, почему старый Йорген тут решил строить-то. Какие-то у него там свои замыслы были, но Господь иначе рассудил. А покойному господину барону очень это место удобно оказалось. Оно и в самом деле так: даже с верхних этажей замка вашего склад этот видно. Я первое время, признаться, воров опасался. Потому, вроде как случайно, по делам зазывал сюда местных, кто поближе живет, и показывал. Вот, мол, смотрите, да и другим скажите, что кроме бумаги ничего здесь больше и нет. Летом оно все само стояло, а уж на зиму я стал сторожа искать, чтобы добро не заплесневело и не отсырело. Дров прикупил, ну и на еду ему давал. Расчеты-то у меня все в сохранности.
Сторожем оказался довольно ветхий и не слишком разговорчивый дедок Кронт. Жил он внутри самого склада, в отгороженной досками коробке, где и стояла печка. Одно из окон было как раз в его комнатке. Большая часть склада была заставлена гигантскими стеллажами из плохо обработанного дерева. Рольф, прихватив висящий у входа светильник, двинулся вглубь проходов.
Я с любопытством оглядывала доставшееся нам наследство. Похоже, кроме бумаги и этих стеллажей на складе ничего и не было. Но это была совсем не такая бумага, которую я ожидала увидеть. Во-первых, вся она была очень разного качества и разной формы. Часть уже нарезанная на довольно большие по формату листы и сложенная в аккуратные стопки. Каждая такая стопка была упакована в три слоя грубой оберточной бумаги. Небольшая часть упаковок была надорвана: похоже, кто-то проверял, что лежит внутри. Другая часть смотана в плотные рулоны. И вся бумага разительно отличалась от той, на которой печатали газеты в моем мире.