Сестричка

Чэндлер Раймонд

Орфамэй кивнула.

– Теперь понятно. У Лейлы другая мать. Я так и думал. Скажите мне еще кое-что. Как-никак я проделал для вас большую работу, но не получил ни цента.

– Получили, – резко перебила она. – И немало. От Лейлы. Не ждите, что я буду называть ее Мэвис Уэлд. Ни за что.

– Вы не знали, что мне заплатят.

– Ну... – Орфамэй приумолкла и вновь обратила взгляд на сумочку, – вам все же заплатили.

– Ладно, оставим. Почему вы не сказали мне, кто она?

– Мне было стыдно. И мать тоже стыдится.

– Оррин не стыдился. Он был

рад этому.

– Оррин? – Наступило недолгое приличное молчание, Орфамэй тем временем глядела на свою сумочку. Мне стало любопытно, что ж там такое может находиться. – Но он жил здесь и, видно, свыкся с этим.

– Сниматься в кино, конечно, не так уж плохо.

– Дело не только в кино, – торопливо сказала Орфамэй и закусила нижнюю губу. В глазах ее что-то вспыхнуло и очень медленно угасло. Я снова поднес к трубке зажженную спичку. Даже возникни у меня какие-то эмоции, усталость не дала бы им проявиться.

– Знаю. По крайней мере, догадывался. Каким образом Оррин узнал о Стилгрейве то, чего не знала полиция?

– Я... я не знаю, – неторопливо заговорила Орфамэй, осторожно подбирая слова. – Может, через того врача?

– Ну конечно, – сказал я с широкой теплой улыбкой. – Они с Оррином как-то подружились. Возможно, их сблизил общий интерес к острым предметам.

Орфамэй откинулась на спинку кресла. Ее маленькое лицо стало вытянутым, угловатым. Взгляд – настороженным.

– Вы опять говорите гадости. Не можете без них.

– Вот досада, – проговорил я. – Я был бы милейшим человеком, если б меня оставили в покое. Славная сумочка.

Придвинув сумочку к себе, я открыл замок.

Орфамэй подскочила и резко подалась вперед.

– Оставьте мою сумочку!

– Вы собираетесь ехать домой в Манхеттен, штат Канзас, не так ли?

Сегодня? Купили билет и все прочее?

Она пожевала губами и неторопливо села.

– Отлично. Я вас не держу. Мне только интересно, сколько вы загребли на этой сделке.

Орфамэй принялась плакать. Я открыл сумочку и стал рыться в ней. Но ничего не обнаруживалось до тех пор, пока я, в глубине, не натолкнулся на кармашек с молнией. Расстегнув молнию, я полез туда. Там лежала ровная пачка новеньких ассигнаций. Я достал их и перетасовал, будто карты. Десять сотен. Совершенно новых. Очень славных. Ровно тысяча долларов. Неплохие деньги для путешествия.

Я откинулся назад и постукал по столу ребром пачки. Орфамэй притихла и уставилась на меня влажными глазами. Я достал из сумочки платок и бросил ей. Она промокнула глаза. При этом глядела на меня, издавая легкие умоляющие всхлипывания.

– Эти деньги дала мне Лейла, – сказала она негромко.

– Большим зубилом пользовались?

Орфамэй лишь открыла рот, и туда по щеке скатилась слеза.

– Оставьте, – поморщился я. Бросил деньги в сумочку, защелкнул замок и придвинул владелице. – Насколько я понимаю, вы с Оррином относитесь к тому разряду людей, которые могут оправдать любой свой поступок. Он способен шантажировать сестру, а когда двое мелких мошенников отнимают у него эту кормушку, подкрасться к ним и убить обоих

ударом пешни в затылок. И вряд ли после этого он лишился сна. Вы мало чем от него отличаетесь. Эти деньги дала вам не Лейла. Их вам дал Стилгрейв. За что?

– Вы низкий человек, – окрысилась Орфамэй. – Подлили. Как вы смеете говорить мне такие вещи?

– Кто сообщил в полицию, что Лагарди знал Клозена? Лагарди думал, что я. Но я не сообщал. Значит, вы. С какой целью? Выкурить своего брата, который не брал вас в долю – потому что как раз тогда потерял свою колоду карт и был вынужден скрываться. Хотел бы я взглянуть на те письма, что он слал домой. Держу пари, они очень содержательны. Представляю, как он наводит фотоаппарат на сестру, а добрый доктор Лагарди спокойно ждет его в укрытии, чтобы получить свою долю добычи. Зачем вы наняли меня?

– Я не знала, – спокойно ответила Орфамэй. Снова утерла глаза, положила платок в сумочку и приготовилась уходить. – Оррин не упоминал никаких фамилий. Я даже не знала, что он потерял фотографии. Но знала, что он их сделал, что они стоят больших денег. И приехала удостовериться.

– В чем?

– Что Оррин не обманывает меня. Иногда он бывал очень зловредным. Он мог оставить все деньги себе.

– Почему он звонил вам позавчера?

– Испугался. Доктор Лагарди в последнее время был им недоволен. У него не было фотографий. Они попали неизвестно к кому. И Оррин перепугался.

– Фотографии попали ко мне, – сказал я. – И они до сих пор у меня. В этом сейфе.

Орфамэй очень медленно повернула голову, взглянула на сейф.

Нерешительно провела пальцем по губе. И снова повернулась ко мне.

– Я вам не верю, – сказала она, глядя на меня, словно кошка на мышиную норку.

– Может, поделитесь со мной этой тысячей. Получите фотографии.

Орфамэй задумалась.

– Вряд ли я могу давать вам такие деньги за то, что вам не принадлежит, – вздохнула она и улыбнулась. – Пожалуйста, отдайте их мне. Пожалуйста, Филип. Лейла должна получить их обратно.

– За сколько?

Орфамэй нахмурилась и приняла обиженный вид.

– Она моя клиентка, – сказал я. – Но обмануть ее я не прочь – за хорошую сумму.

– Я не верю, что фотографии у вас.

– Ладно же.

Я поднялся, подошел к сейфу и немедля вернулся с конвертом. Высыпал из него отпечатки и негатив на стол. Со своей стороны. Орфамэй глянула на фотографии и потянулась к ним.

Я собрал снимки в стопку и повернул лицевой стороной к Орфамэй. Когда она дотянулась до пачки, я отдернул ее.

– Мне не видно так далеко, – пожаловалась Орфамэй.

– Подойти ближе стоит денег.

– Вот уж не думала, что вы мошенник, – с достоинством заявила она.

Я молча разжег погасшую трубку.

– Я заставлю вас отдать их полицейским, – заявила Орфамэй.

– Попытайтесь.

Внезапно она затараторила:

– Я не могу отдать вам эти деньги, никак не могу. Мы – ну, мать и я – еще не расплатились с отцовскими долгами, кое-что должны за дом и...

– Что вы продали Стилгрейву за эту тысячу?