Сестричка
Шрифт:
Этим я ничего не достиг. Она вежливо пожала плечами.
– Не сомневаюсь.
– Им может быть даже выпускник Сорбонны. Он даже может предаваться мечтам, практикуя в жалком маленьком городишке. Ждать и надеяться. Это словосочетание мне по душе. В нем есть поэтичность.
Вежливая улыбка не сходила с красивого лица Долорес.
– Мы не находим общего языка, – вздохнул я.
– Никак не находим. А надо бы найти.
Я опустил взгляд на свои пальцы. Голова у меня болела. Я был совершенно не в форме. Долорес протянула мне
– Хочу попробовать твоих, – попросил я.
– Но мексиканский табак многим кажется очень крепким.
– Без добавок, – сказал я, глядя на нее. Потом решил не настаивать. – Нет, ты права. Мне он не понравится.
– В чем смысл этого эпизода? – настороженно спросила Долорес.
– Швейцар курит марихуану.
Она неторопливо кивнула.
– Я предупреждала его. Несколько раз.
– Амиго, – сказал я.
– Что?
– Ты употребляешь не так уж много испанских слов, верно? Может, ты их не много и знаешь. «Амиго» – совсем уж затверженное слово.
– Надеюсь, мы не будем вести себя, как вчера днем? – протянула она.
– Нет. В тебе нет ничего мексиканского, кроме повторения нескольких словечек и старательной манеры говорить будто на чужом языке.
Долорес не ответила. Легонько выпустила сигаретный дым и улыбнулась.
– У меня большие неприятности с полицейскими, – продолжал я. – Видимо, у мисс Уэлд хватило здравого смысла рассказать обо всем своему боссу – Джулиусу Оппенгеймеру, – и он не остался в стороне. Нанял ей Ли Фаррелла.
Полицейские вряд ли думают, что Стилгрейва убила она. Но они считают, что я знаю, кто убийца, и поэтому точат на меня зуб.
– А ты действительно знаешь, амиго?
– Я же сказал тебе по телефону, что знаю.
Долорес бросила на меня долгий, немигающий взгляд.
– Убийство произошло на моих глазах. – Голос ее, наконец, стал сухим, серьезным. – Это было очень захватывающе. Этой маленькой девочке захотелось повидать игорный дом. Она никогда не видела ничего подобного, а в газетах писали.
– Она останавливалась здесь – у тебя?
– Не в моей квартире, амиго, а в комнате, которую я для нее сняла.
– Ясно, почему она не хотела назвать мне своего адреса, – сказал я. – Однако, насколько я понимаю, у тебя не было времени обучать ее этому делу.
Долорес чуть заметно нахмурилась и взмахнула коричневой сигаретой. Я смотрел, как дымок выводит в воздухе что-то недоступное прочтению.
– Прошу тебя. Как я уже сказала, ей захотелось отправиться в тот дом. Я позвонила Стилгрейву, он сказал – приезжайте. Когда мы приехали, он был пьян. Я впервые видела его пьяным. Он засмеялся, обнял маленькую Орфамэй и сказал, что она вполне заработала свои деньги, что у него для нее кое-что есть, достал из кармана завернутый в какую-то тряпку бумажник и подал ей.
Когда Орфамэй развернула ее, посреди
– Нехорошо, – заметил я. – Я бы даже не назвал это типичным для гангстера.
– Ты плохо знал его.
– Верно. Продолжай.
– Маленькая Орфамэй взяла бумажник, посмотрела сначала на него, потом на Стилгрейва. Ее бледное лицо было очень спокойным. Она поблагодарила Стилгрейва, открыла сумку, чтобы, как мне показалось, положить туда бумажник, – все это было очень захватывающе...
– Душераздирающая сцена. Я бы, задыхаясь, упал на пол.
– ...но вместо этого она выхватила из сумки пистолет. По-моему, тот самый, что Стилгрейв дал Мэвис. Он был очень похож...
– Я прекрасно знаю, как он выглядел, – кивнул я. – Мне пришлось немного повозиться с ним.
– ...она повернулась и прикончила его одним выстрелом. Это было очень драматично.
Долорес опять сунула в рот коричневую сигарету и улыбнулась мне. Как-то странно, холодно, словно думала о чем-то далеком.
– Ты заставила ее признаться в этом Мэвис Уэлд, – сказал я.
Долорес кивнула.
– Тебе, насколько я понимаю, Мэвис бы не поверила.
– Я не хотела рисковать.
– А не ты ли дала Орфамэй тысячу долларов, милочка? Чтобы заставить ее признаться? Эта маленькая девочка ради таких денег может пойти на многое.
– На этот вопрос я не отвечу, – с достоинством сказала Долорес.
– Конечно. Значит, вчера вечером, везя меня туда, ты уже знала, что Стилгрейв мертв, что бояться нечего, и спектакль с пистолетом был просто спектаклем.
– Не хочу разыгрывать из себя благодетельницу, – негромко проговорила она. – Но там сложилось трудное положение, и я знала, что ты как-то вызволишь Мэвис. Никто больше не смог бы этого сделать. Мэвис решила взять вину на себя.
– Мне, пожалуй, надо выпить, – вздохнул я. – Силы совсем на исходе.
Долорес подскочила и пошла к маленькому бару. Вернулась она с двумя большими стаканами разбавленного виски. Подала один мне и, держа свой у губ, смотрела, как я пью. Виски было замечательным. Я отпил еще. Она вновь села в свое кресло и потянулась к золотым щипчикам.
– Я вывел Мэвис на чистую воду, – наконец сказал я. – Она утверждала, что сама застрелила его. Пистолет у нее был. Точно такой же, какой дала мне ты. Кстати, ты, очевидно, не обратила внимания на то, что из твоего пистолета стреляли?
– Я ничего не смыслю в пистолетах, – мягко произнесла Долорес.
– Конечно. Я сосчитал патроны, и, если предположить, что обойма была полной, израсходованными оказались два. А Квест как раз и был убит двумя выстрелами из пистолета тридцать второго калибра. Того же самого, что и у тебя. Я ведь собрал пустые гильзы в том притоне.
– В каком, амиго?
Это стало мне надоедать. Без конца «амиго», «амиго».
– Разумеется, я не мог знать, тот ли это пистолет, но выяснить стоило.