Сестренки

Шумкова Ольга

Я лгу ей, милая Лидия: ничего не закончится, большевики засели слишком крепко. Мы бессильны здесь, и меня особо радует, что я нахожусь в полной безопасности на своей мызе. Вейка и Степушка не дадут нам умереть с голоду, у нас есть корова и куры, по весне снова разведем большой огород. Наш сад тоже обещает яблоки, сливы и смородину. Думаю, я смогу прокормить своих детей.

Анюта, видимо, любит маленьких: она с радостью играет с Павликом, занимает его, даже учит буквам. Он в свою очередь привязался к ней; утром, едва открыв

глазки, интересуется, где же его сестричка.

Надеюсь, милая Лидия, что в самом скором времени ты сумеешь меня навестить. Буду искренне рада тебе, а если ты возьмешь с собой свою очаровательную дочь, она сможет поиграть с моей Анютой.

Засим остаюсь,

Искренне твоя,

Марта

– Анюта, где ты? – звенел по саду детский голосок.

Анюта откинулась на спину. Она лежала за кустами смородины, отсюда ее не было видно. Павлик носился по саду, разыскивая ее. Обычно Анюта со смехом выскакивала из-за кустов, Павлик взвизгивал, она роняла его на землю, щекотала и тискала, а он хохотал.

Но сегодня играть с ним не хотелось.

Прошло больше полугода с тех пор, как она оказалась в Эстонии. После приезда она долго болела; слышала даже, как Степушка вздыхала:

– Помрет… Притащили на свою голову.

Наконец Анюта выздоровела. Тетя Марта говорила, что она болела менингитом, страшной болезнью, и это просто чудо, что все обошлось: многие после этой страшной болезни становятся дурачками, теряют память, разучиваются читать.

Читать и писать Анюта не разучилась. Она помнила все, что прошли в гимназии по французскому, помнила правила правописания, могла пересказывать прочитанные книги. Но все же болезнь оставила свой след – она стремительно забывала свою семью.

Смутными обрывками она помнила квартиру в центре Петрограда, отца с конторскими книгами, мать за шитьем, Асю с куклой. В воображении она старалась приблизиться к ним, рассмотреть лица, вспомнить голоса – и ничего не получалось, они как будто уходили от нее. Она вспоминала, как отец обращался к матери и не могла вспомнить имя; она помнила, что дома жила кошка, но не могла назвать ни цвета, ни кличку. Из имен она помнила только имя сестры.

Тетя Марта была к ней ласкова. Степушка, хоть и ворчала много, была доброй и заботливой. Каждое утро она приходила в спальню с кружкой молока:

– Выпей, найденыш. А потом еще налью да и принесу.

Помимо тети Марты с сыном, Вейки и Степушки на мызе жила еще крестьянская пара – Айно и Эно. Они занимались огородом и животными.

Мыза была небольшой. Главный дом состоял из одного этажа, сбоку была пристройка. Сразу за домом начинался сад, за ним – огород и скотный двор. А сразу за огородом простиралось огромное озеро, в котором Эно и Вейка ловили рыбу.

В самом доме было девять комнат – гостиная, столовая, кабинет мужа тети Марты, спальня, библиотека, детская и три комнаты для гостей. Слуги спали в пристройке.

Анюте поставили кроватку в детской. Павлик был очень рад:

– Мне часто страшно по ночам спать, а теперь не страшно!

По ночам он часто прибегал к ней греться.

– Анюта! –

надрывался Павлик, – Анюта!

Пришлось выйти. Малыш бросился с ней:

– Ты пряталась, а у нас гости! Пойдем скорее, там девочка. Мама велела идти скорее!

Анюта побежала за мальчиком. Тетя Марта сидела в гостиной. Напротив нее в кресле сидела немолодая дама, за ее спиной стояла девочка.

– Ну, вот и мои детки, – весело сказала тетя Марта, – знакомься, Лидия: это Анюта, это Павлик.

Анюта поздоровалась. Павлик застеснялся и спрятался за ее спину.

– Очень приятно, – сказала дама, – меня зовут тетя Лидия. А это моя дочка, Кадри.

Девочка улыбнулась и присела в шуточном реверансе. Анюта несмело улыбнулась в ответ.

– Ну, детки, вы можете пойти погулять в саду, – сказала тетя Марта, – мы тут пока побеседуем, а потом позовем вас пить чай.

Дети вышли в сад.

– Какая красивая у вас усадьба! – радостно сказала Кадри, – я рада, что мы приехали. Ты знаешь, тетя Марта пригласила меня пожить тут, ой, как я хочу, чтобы матушка согласилась! Она скорее всего согласится; я совсем не вижу воздуха!

– А где вы живете?

– В Таллине. Ты бывала там?

– Нет.

– Может быть, и твоя мама позволит тебе приехать к нам…

– Тетя Марта мне не мама, – перебила ее Анюта.

– Вот как? Прости, я не знала. Я не так поняла матушку. Анюта, ты покажешь мне коров? И кур?

– Я покажу! – закричал Павлик и побежал вперед.

Настроение у Анюты испортилось.

– Беги вперед, а мы за тобой! – крикнула Кадри.

Она взяла Анюту за руку.

– Ты, наверное, приемная?

Анюта вырвала руки.

– Я не приемная. Просто я потерялась! Мои мама и папа уезжали на поезде из Петрограда, я потерялась по дороге, и тетя Марта забрала меня. Когда в Россию снова можно будет поехать, мы сразу же поедем искать их!

– Вот как, ты жила в Петрограде! – сказала Кадри, – Анюта! Ты умеешь хранить тайны?

– Умею.

– Я расскажу тебе одну тайну. Вернее, не тайну. Матушка не любит говорить об этом, но я только тебе. Никому не скажешь? Ну, слушай. Родители моей матушки были очень бедными людьми; это не страшно, бедность не порок, но они были пьющими, совсем бестолковыми. Поначалу был у них какой-то дом, а потом их выгнали, и они жили по ночлежкам, болтались по улицам. Кроме моей мамы, у них было еще двое детей, помладше, девочка и мальчик. И родители отдали их в богатый дом – просто взяли и отдали. А маму они почему-то не отдавали, и она бродила с ними по улицам… уже потом она пристроилась в какую-то мастерскую, потом в другую… Она почти не помнила брата и сестру, и вот как-то раз на улице она увидела молодых мужчину и женщину – они шли и смеялись. Мама была изумлена – ей казалось, что она видит саму себя… Тогда она подумала, что это, наверное, и есть ее брат и сестра. На следующий день она вернулась на ту улицу, стала искать и выяснила, что эти люди – действительно брат и сестра, их приемные родители умерли и они переехали в Петербург, брат получил там место… Матушка не стала их искать, а я так очень хочу найти! Наверное, у них есть и дети – мои кузены и кузины. Я одна у мамы, и мне бывает скучно.