Сестрёнка Месть
Шрифт:
– Чего это она так вырядилась? – недоумевал я.
– Пухлые тёлки любят тёмное. Стройнит.
Любительница тёмного, достала из сумки шапочку, натянула на голову и опустила на лицо – на шапке были вырезы для глаз и рта. Из той же сумки она достала небольшой ломик и фонарик. Ломик сунула за пояс, а фонарик надела поверх шапочки. Осторожно подошла к двери. Отодвинула и выглянула в коридор.
Я метнулся к экрану и вывел на него изображение коридорной камеры.
Убедившись, что в коридоре никого не было,
Димон снял шлем и тоже смотрел на экран:
– Воровать пошла?
– Следи за управлением, – приказал я.
Выхватил из шкафчика ружьё и выбежал в коридор.
8
«Опять баба в трюме. Если такое повторится в третий раз, я стану женоненавистником. Одни проблемы от них. Особенно от молоденьких… Впрочем, Марин была старушкой. Иисус-дева-мария, способность баб создавать проблемы не зависит от их возраста» – так думал я, шагая по трюму и корябая пальцем рифлёную поверхность приклада ружья.
На этот раз в трюме полнейшая темнота. Впереди мелькнул свет фонарика. Петляя меж ящиков и стеллажей, я подобрался к источнику света. Стоя на коленях, Алёна взламывала дверь десятиметрового контейнера, принадлежащего ханаатцу.
– Попалась, – крикнул я и вышел из укрытия. – Руки вверх!
Алёна замерла. Потом резко развернулась и метнула ломик – со свистом он ударил в ружьё, выбивая из рук. В следующую секунду Алёна уже выкручивала мои руки за спину и била меня головой об ящик:
– Имбециль, не смей так подкрадываться. Могла бы и убить тебя!
Да что же это такое? Вместо того чтобы объяснить, чем бабы занимаются в трюме моего аэронефа, они начинают меня обвинять. При этом бабы всегда мастера рукопашного боя.
Алёна ударила меня последний раз и отпустила. Стянув с головы шапочку-маску, сказала:
– Пардон, капитан. Дело такое, что я не могла иначе. Я всё объясню.
– Ага, – я чуть не плакал. – Вы все говорите, что объясните, но все ваши объяснения – ложь.
– Борис, меня зовут Алёна Бастьен, я агентка Имперской Канцелярии.
– Пф! В этом трюме я встречал принцессу. Агентка канцеляритов – слабая выдумка.
Алёна достала из кармана удостоверение и ткнула мне в лицо, продолжая:
– Под видом торговки я захожу на аэронефы и досматриваю груз. Да, я знаю, что проще провести досмотр вместе с капитаном. Но моя задача не просто обнаружить груз или арестовать того, кто его провозит, а отследить конечную точку назначения. Для этого я тайно осматриваю крупногабаритные контейнеры. Уже восьмой аэронеф…
– Контрабанда?
– Гостайна.
– Чёрная пудра?
– Борис, – вздохнула Алёна. – Канцелярия не занимается ерундой. Пудровозов ловят жандармы.
Меня оглушил треск ломаемых досок и звон разорванного металла. Посыпались щепки
Невидимая сила выбила изнутри одну из стенок контейнера, который ранее пыталась взломать Алёна. Внутри контейнера вспыхнул сноп электрического света, словно кто-то водил мощным прожектором. Сам гигантский контейнер закачался и запрыгал, касаясь верхушкой потолка. Вместе с ним раскачивались и трюмовая гондола с аэронефом.
– Иисус-дева-мария, – взвыл я. – Что это?
– То, что я искала, – закричала Алёна. – Но почему ЭТО живое?
Контейнер окончательно распался. В центре трюма на нескольких полусогнутых лапах стояло огромное механическое чудовище. Вместо глаз у него было два прожектора. Один, правда, тускло мигал, будто садилась батарейка. Остальное тело терялось в темноте.
Я достаточно разбирался в технике, чтобы узнать чудище – это австралийский механикл. Боевые самоуправляемые машины часто показывали в военной хронике, иллюстрируя зверства австралийцев. Во время войны, они убили немало наших бойцов. Но для нас, пацанов, механиклы были чудом техники. Мог ли я предположить, что это чудо окажется в трюме моего аэронефа?
Алёна выхватила из-за пояса пистолет и подобрала моё ружьё:
– Я его отвлеку, а ты беги в рубку и отцепляй трюмовую гондолу.
– Весь груз потеряем… – заныл я. Хотя понимал, что лучше потерять груз, чем жизнь.
Перебирая лапами, механикл принялся крушить контейнеры. В воздухе разлился запах духов, цистерну с которыми он перерубил лапой. В мечущемся свете прожекторов я видел, что на концах его двух передних лап крутились пулемётные дула. Слава Иисусу-деве-марие, у него не было боеприпасов!
– Беги!
Я не стал ждать повторного приглашения и полез вверх по лестнице. Из рассечённой щеки лилась кровь, из-за неё мои руки скользили по перекладинам лестницы. Добравшись до верха, бросил последний взгляд на Алёну.
Она вышла из-за укрытия и сделала несколько прицельных выстрелов, высекая искры из корпуса механикла. Он направился в её сторону, раскидывая ящики с посудой, которые хозяин заботливо обернул в несколько слоёв поролона. Алёна перебежала в дальний угол гондолы.
Я бросился по коридору к рубке. За дверями кают слышались голоса:
– Тьфу-ты ну-ты! Хто дверь заблочил? Бориска, сопляк, опять за старое принялся?
Ему вторила Генриетта из своей каюты:
– Что происходит? Почему аэронеф качается? Почему мы заперты?
Только Прохор молча долбил в двери своей каюты чем-то тяжёлым. Дверь уже вздулась пузырём и почти вылетела из проёма.
Но я и сам задавался подобными вопросами. Что происходит? Почему двери заперты? Какое это отношение имеет к механиклу в трюме? Заблокировать замки кают можно было только из капитанской рубки.