Серый
Шрифт:
Дальше опять вмешалась эта женщина с наклонностями палача и садиста.
– Дорогой, подумай о том, что нам важнее агарцы. Они хоть и заплатят немного меньше, но зато купят все. И даже этого.
Новый короткий разряд. Боль была быстрой, но, тем не менее, очень чувствительной.
– Как думаешь, он нас понимает?
– неожиданно спросила женщина у кого-то, видимо у босса.
– Вряд-ли, - ответил ей грубый голос, - у него мозги навозного «жлага». Он, даже если вбивать в него слова твоим
И новый удар.
– Эй. Животное, - явно обращается ко мне, - Шевельнись. Давай. Если ты меня понимаешь, то кивни. Иначе я буду пытать тебя, пока у тебя башка не лопнет.
И новый удар.
А потом еще и разряд, ударивший прямо в затылок.
– Смотри-ка, - с удивлением произнес босс, - не скопытился.
И мгновение спустя.
– Я знаю, для чего он нам пригодиться.
После чего пнув меня напоследок, он потерял ко мне интерес.
Видимо я на несколько секунд все же отключился, потому как, когда я пришёл в себя, с боссом уже разговаривала женщина.
– Дорогой, надо бы поощрить команду. У нас есть рабы, пусть поразвлекутся немного. Ну а мы с тобой посмотрим на них.
И вновь по мне пробежал холодок, но разряда в этот раз не последовало.
Зато я услышал участившееся дыхание женщины и грубого.
– Хорошо, - быстро ответил он, и уже обращаясь к писклявому, - если не солгал, то можно считать, что мы удачно съездили, иначе…, - и тишина, - ты сам все знаешь, - прозвучал зловещий голос, - ей этого животного, - пинок по моему телу, - надолго не хватит.
И грубый смешок.
– Что вы босс, там все будет в лучшем виде и парни останутся довольны. Пара девчонок просто вылитые аграфки, - залебезил перед грубым Крыс.
– Аграфки говоришь, - в голосе грубого прозвучали нотки сладостного возбуждения и ожидания, - пойдем-ка, посмотрим другой товар. Веди нас.
– Хорошо, - ответил писклявый.
И только тут он вспомнил о моем лежащим у их ног теле.
– Босс, а с этим-то что делать?
– В клетку его, - потеряв ко мне уже всякий интерес, ответил грубый голос.
– Понял, - сказал Крыс и скомандовал кому-то.
– Оттащите его.
– Постой, - это уже очнулась садистка.
И снова нечто холодное прикасается к шее, а потом к затылку. Разряд. И невыносимая боль. Уже гораздо продолжительнее, чем даже в последний раз.
И наконец, спасительная темнота.
****
Вспышка.
Болит все тело. Очень сильно болит. Пальцы скрючены и не разгибаются. Чувствуется, что мое лицо разбито в кровь. Ощущение, будто по мне каток проехал и не один раз.
Давно я себя так не ощущал.
«Где я?» - сам у себя спрашиваю я и стараюсь осторожно приоткрыть глаза.
Один из них заплыл и кроме красной пелены ничего
Подношу руку к лицу и трогаю глаза. Вроде оба на месте.
Просто тот, что не открывается, опух до такой степени, что веко стало похоже на какой-то твердый ком, прилипший к лицу.
А вот во втором глазу красная пелена это лишь запекшаяся кровь. Сдираю коросту, отрывая ее вместе с бровью и веками.
Бегут слезы, но зато я теперь вижу хотя бы одним глазом.
Осторожно поворачиваю голову, а то оказалось, что лицом я уперт в угол между стеной и полом.
«И правда, клетка», - вспомнил я слова босса.
Вонючая, чем-то забрызганная, с остатками какой-то ветоши по углам, маленькая, с толстенными железными прутьями.
В полный рост не встать, даже если это очень сильно захочется.
Тем более и встать-то я не могу. Тело непослушное и какое-то одеревенелое.
Оглядываю насколько могу себя.
Вся одежда разорвана. Куртки и ботинок вообще нет. Футболка болтается на одном плече. Ремня нет. Штаны все в огромных рваных дырках.
Весь испачкан смесью грязи и бурой крови.
Теперь, по крайней мере, понятна причина того, почему тело отказывается меня слушать.
Все просто.
На нем нет ни одного живого место. Моя многострадальная тушка превратилась в один большой ушиб.
Но что странно. Никаких переломов нет. А вот насчет жил и связок босс оказался прав. Как минимум на ногах связки точно порваны. Не могу пошевелить ни ступней, ни пальцами ноги.
Что еще?
Слышу слабый стон откуда-то слева.
Поворачиваю туда голову.
Еще одна клетка, но значительно больше. Отсюда не видно, но мне кажется в ней девушка. Нет две, одна лежит, будто без сознания, вторая пытается подползти к ней.
– Джессика, Джессика, очнись, - слышу я слабый голос, - Джессика.
Всхлипы и стоны. Похоже девушке очень больно. И она плачет.
Захотелось окликнуть ее, но тут в помещение ввалилась толпа каких-то отбросов. Все вооружены, одеты в разномастную форму, в большинстве своем, явно военного образца.
И что необычно, не знаю, показалось мне или нет, но, по-моему, они не все похожи на людей.
– О, Корявый, смотри, эта очухалась. Возьмем ее.
Заговорил один из толпы, обращаясь в высокому блондину с щербатым лицом.
И эта орава приблизилась к клетке с явными пленницами.
Девушка, что пыталась позвать вторую, видимо знала, что этим нужно от нее, и поэтому она в страхе забилась в самый дальний от входа угол клетки и там сжалась в маленький и дрожащий комок.
– Смотри-ка, а она, похоже, не желает разделить с нами наше веселье, - говорит кто-то из толпы отморозков.