Серый туман
Шрифт:
Суоко со свистом втягивает воздух сквозь сжатые зубы.
— Мне все больше не нравится ситуация, — наконец произносит она. — Единственный новый Хранитель за три с половиной года с учетом того, что раньше мы находили четверых-пятерых за год… Что могло произойти, из-за чего Робин не может найти никого подходящего?
— Не знаю, Суоко, — плечи Лангера поникают. Неожиданно Ведущая замечает, как осунулся Хранитель за последнее время. Тонкая сеточка морщин проступает на еще недавно гладких холеных щеках. — Честное слово, не знаю. Я провел массу времени за анализом, но так ничего не выяснил.
— Может,
— Он тоже ничего не понимает. Я дошел до того, что привлек к делу Тилоса. Он технарь по складу ума, и за прошедшее время неожиданно хорошо освоил работу с Робином. До эксперта ему еще далеко, но он уже освоил больше, чем я в свое время – за два года. Вдруг ему повезет? Вряд ли, конечно, он пока слишком мало знает, но вдруг? Он молод, быстро учится… а я уже не мальчик. Я устал, Суоко, очень устал.
— Я знаю, Лангер, — мягко соглашается Ведущая. — Я тоже устала. И не только я. У меня лежат три запроса – люди подают в отставку. Но я не могу их отпустить. Их просто некем заменить. Как и тебя. Постарайся придумать что-нибудь, ладно?
— Как скажешь, — кивает Хранитель. — Постараюсь. Но, если ты хочешь знать мое мнение…
— Да?
— Мы с самого начала сделали ошибку. Вернее, не мы, наши предшественники, но от того не легче. Вся наша организация держится на двух подпорках – Архив и Робин. И ни об одной из них мы не знаем ровным счетом ничего. Некто неведомый позволяет нам ими пользоваться – но как бы до поры до времени. Убери любую из них, и нам крышка. Мы просто перестанем существовать.
— А у нас есть выбор? — на лице Суоко играют желваки. — Ну да, можно все бросить и пустить дела на самотек. Но простим ли мы себе такое решение?.. Знаешь что, возьми-ка ты отпуск на недельку. Тебе он необходим.
— Да и тебе, — усмехается тот. — Но ведь и ты не берешь. Сейчас начнется самая страда, запросы на конструирование суперблоков пойдут волной. Кто с ними справится, как не я?
— Да… «Кто же, как не я?» – наше проклятие. Спасибо, Лангер, что поделился сомнениями, но дела не ждут. И возьми-ка ты над Тилосом прямое шефство, ладно? Думаю, еще один специалист по Робину нам сейчас куда важнее, чем еще один полевой агент.
13.03.1582, вторник
Черная «Росомаха» с выключенными габаритными огнями медленно ползла в некотором отдалении от гуляющей по набережной парочки. Благодаря серым сгущающимся сумеркам и искусству водителя она оставалась почти невидима и неслышима для праздного глаза. Да даже если б кто и обратил на нее внимание, то вряд ли задержал бы его дольше, чем на секунду: обычная машина, каких на улицах сотни, старая, потрепанная и едва ли не рассыпающаяся на ходу. Парень с девушкой, за которой крался автомобиль, неторопливо шли вдоль ограждения и тихо переговаривались. Направленный микрофон доносил обрывки фраз – обычный разговор между двумя давно и хорошо знакомыми людьми, флирт, двусмысленные шуточки. Изредка девушка мелодично смеялась, а один раз даже в шутку хлопнула парня по щеке. Тот ухмыльнулся, как видно, ничуть не обескураженный. Семен поморщился. Он не любил развязных дамских любимчиков. И это хорошо:
На консоли автомобиля тихо прозвенел зуммер. Основной объект вскинул руку – Семен напрягся – и посмотрел на часы. Семен мысленно обругал себя за глупость, но тут парень, чмокнув девушку в губы и шлепнув ее по округлому задику, развернулся и быстрым шагом двинулся к автобусной остановке. Девушка с задумчивой полуулыбкой на лице несколько секунд смотрела ему вслед, затем вздохнула – микрофон отчетливо донес звук до сидящих в машине – и двинулась в противоположную сторону.
— Первый, я седьмой, объект остался один и движется в нашу сторону. Готов к захвату. Прошу подтверждения.
Пшеминский напряженно вцепился в микрофон, как утопающий – в последнюю соломинку. Он явно чего-то боялся. Семен мысленно пожал плечами. То ли новый командир группы первый раз на задании, то ли знает нечто, не известное рядовым оперативникам. Семен не видел никакой непосредственной опасности в объекте. Тренированный глаз бывшего спецназовца не мог выделить ни в его фигуре, ни в движениях ничего, что могло бы намекать на возможные неприятности. Брюнет лет тридцати с небольшим, нагулявший себе заметный жирок на талии, нагловатая физиономия, дорогая кожаная куртка… Обычный папенькин сынок из тех, что считают себя баловнями судьбы. Семен просто обожал доказывать таким, что кроме бочек меда по миру разбросаны еще и кучи дерьма.
— Седьмой, я первый, — пробубнило радио. — Вижу вас и объект, все чисто. Подтверждение получено, действуем по основному плану. Приступайте к захвату.
Группе не потребовалось дополнительных команд. Водитель притормозил машину в нескольких метрах перед идущим навстречу парнем. Семен, двинув назад дверцу, неспешно вылез на тротуар, держа в руках карту города. Несколько секунд он тупо смотрел на нее, затем, как бы заприметив возможного подсказчика, шагнул навстречу папенькиному сынку.
— Слушай, братан, я тут чего-то не пойму, — растерянно сказал оперативник КНП, тыча развернутую карту в нос парню. — Как проехать на Красную набережную? Полчаса уже плутаем, помоги, а?
С этими словами он переместился так, что объект оказался между ним и открытой дверцей машины. Тренированное тело рефлекторно проделало все остальное. Машина слегка качнулась на рессорах, когда Семен нырнул туда вслед за парнем и резко дернул вперед проскрежетавшую дверь. Тонко взвыл двигатель, и машина рванула с места, оставив брошенную карту сиротливо лежать на тротуаре.
Стекла машины тут же потемнели изнутри, закрывая окружающий мир. Вокруг водителя поднялась непрозрачная перегородка. Теперь пассажиры окажутся доставлены в нужное место, даже если в салоне начнут палить из пулемета.
— Извините, но мне кажется, что я не собирался ехать с вами…
Семен, повернувшись, коротко ударил объект кулаком в солнечное сплетение. Благодаря силе и долгой практике оперативника такой удар обычно вышибал весь воздух из легких жертвы, заставляя ее не только заткнуться, но и долго разевать рот, пытаясь восстановить дыхание. Семен особенно любил этот удар, потому что он, как и несколько других известных ему, не оставлял никаких следов на теле.