Серые Ангелы
Шрифт:
Прибывающие слаженно взяли в кольцо штабные палатки и зачем-то заняли оборону.
Спешившиеся офицеры не спеша подошли к ожидающему доклада Метуэну и тут… началось такое! До конца жизни генералу снились в кошмарных снах и эта рыжая пыльная равнина, и эти высокомерные хамы в английских мундирах.
— Генерал Метуэн, если не ошибаюсь? — спросил круглолицый майор, свысока (!) оглядывающий окружающих генерала офицеров.
Неожиданно ближайшие солдаты, как-то очень слаженно взяли на прицел своих странных длинно-магазинных то ли карабинов, то ли пистолетов
— Что это значит, майор?! — резко начал Метуэн, но был прерван.
— Вы арестованы, генерал. — как-то буднично заявил прибывший. — Вместе со штабом.
— Что-о?!!
— За то, что вы влезли на чужую территорию! — огорошил его майор, не дав опомниться.
С точки зрения Метуэна, творилось что-то за пределами мыслимого. Если наверху решили его сместить по какой-то причине, то почему прислали майора?! Это было чудовищное унижение. И это боевому генералу, недавно получившему ранение! До сих пор его правая рука болталась на перевязи.
— И вообще, сэр! Что за варварство?! Вы даже не представились!
— Майор Kotovski, если вас это так интересует! — таким же безразличным тоном заявил круглолицый, с интересом окидывая взглядом окружающее.
— Не знаю никакого майора Kotovski! И если вы имеете наглость меня арестовать, то будьте так добры предъявить свои полномочия и обвинения, по которым производите арест!
Kotovski в ответ посмотрел на генерала как на вошь.
— Мои полномочия — вот этот эскадрон. — покрутил пальцем в воздухе майор. — А арестованы вы со своим штабом за то, что впёрлись не на ту территорию.
— Что за бред?!! — уже начал на части рваться генерал Метуэн. — Какая такая «чужая территория»?!!
— А на чьей я, по вашему мнению, территории нахожусь? — с апломбом и семифунтовым презрением спросил майор.
— На территории Его Величества Короля Великобритании Георга! — заносчиво ответил Метуэн.
— Вот именно за это я вас и арестовываю! — с апломбом заявил Котовский. А это был именно он — Григорий Иванович Котовский. Командующий Разведывательно-Диверсионной группой Русского Корпуса в Трансваале. А то, что он говорил с генералом Метуэном на чистейшем и аристократичнейшем Йоркширском диалекте, ещё больше сбивало с толку.
— Что-о?!! Какая к чертям причина?!!
Даже в диком бредовом сне, после грандиознейшей попойки, Метуэну не могло присниться то, что творилось сейчас с ним и наяву.
— Ну… во-первых, за попытку мошенничества, так как вы находитесь не на территории Великобритании, а на территории Республик Трансвааль и Оранжевая, — начал с невозмутимым видом загибать пальцы Котовский. Он всегда любил поиграть на публику, а тут и время, и место, и аудитория. Тем более, что он только что почувствовал: «Вершится История!». А раз так, то нельзя ударить в грязь лицом. Надо Сыграть! И он Играл.
— Во-вторых, вы арестованы за… бандитизм! Вы совершили вооружённое нападение на мирных буров, находящихся НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ и устроивших бивак на Магерсфонтейнском холме. Будете отрицать?
Метуэн
— В-третьих, вы арестованы за преступления против человечности, а в четвёртых за… за незаконный выгул своих животных в полях Трансвааля! — последнее он выговорил скороговоркой, как нечто уж совершенно дикое и непотребное.
— За какой такой незаконный выгул?!! — ещё больше изумился Метуэн. Хотя казалось бы, куда ещё больше изумляться?
— Вот! — многозначительно подняв палец к небу, важно заключил Котовский. — По третьему пункту у вас возражений нет. И этого более чем достаточно для международного трибунала!
— Какой международный трибунал?!! Какие такие преступления против человечности?!! — Метуэна аж трясти начало, так как абсурдность ситуации и дикость обвинений натурально сводила его с ума.
— Вы спрашиваете, какие преступления против человечности вам вменяются? — постепенно входя в раж продолжил Котовский.
— Вы организовали на территории Трансвааля и Оранжевой республики концентрационные лагеря по уничтожению мирного населения этих республик! Уничтожению женщин и детей! Настоящие фабрики смерти, где люди умирали в нечеловеческих условиях, испытывая нечеловеческие страдания без пищи и воды! На жаре! В открытом поле! Тысячи погибших женщин! Десятки тысяч погибших детей! Кто-то за эти злодеяния должен ответить!
— Что-о?!!
— Вы думали, что это вам сойдёт с рук?! — продолжал витийствовать Котовский. — Не дождётесь! Комиссия, состоящая из лучших представителей Европейской интеллектуальной мысли…
«Во загибает! — думал, стоя в сторонке и наблюдая за этим бесплатным цирком, поручик Ганецкий. — Это какие такие „лучшие представители“? Уж не те ли журналисты, что целым табуном следуют за корпусом Эсторского?»
Ганецкий припомнил, как эта шумная братия чуть ли не за шкирку притащила к концлагерю, организованному в Кимберли, других журналистов — из пленных англичан.
«Там ещё был такой, петушистый джентльмен из английской пишущей братии, в военной форме — Уинстон Черчилль, — припомнил поручик. — Так этот щелкопёр даже с кулаками бросился на вошедшего в раж и сыплющего проклятиями в адрес Британии француза — Луи Буссенара. Весьма, надо отметить, знаменитого писателя».
Ганецкому лично пришлось разнимать эту драку.
Впрочем, англичанин изрядно уронил своё достоинство тем, что кинулся на человека изрядно в летах. Впрочем и Буссенар тоже хорош — такими словами заложить Владычицу Морей! Да! Цветисто и зло. Хотя и повод был: то, что увидели в концлагере журналисты, изрядно всех шокировало. Особенно длинное кладбище детей, умерших от невыносимых условий содержания.
— …Комиссия, состоящая из лучших представителей Европейской интеллектуальной мысли, — чеканя слова меж тем продолжал Котовский, — уже приступила к работе и успела задокументировать большую часть преступлений английской военщины!