Серпентина
Шрифт:
Скайбрайт знала, что это правда. Ее старая няня избегала леса, часто посылая туда Скайбрайт, чтобы она собрала ей грибы или травы, но не объясняя, почему ей не нравились холодные глубины леса.
— Тем утром что-то влекло меня туда, — сказала она, кивая. — И я следовала за ручьем, не желая потеряться, но услышала что-то в глубине леса. Плач ребенка, — она закрыла глаза. — Я думала, что это какая-то иллюзия, словно что-то заманивало меня глубже в чащу, а, может, мне показалось. Но я не остановилась. Я пошла на звук, пока не попала в чащу. И там была ты.
Брошенная в лесу… оставленная
— Тебе не было и дня, дитя. Казалось, что твоя мама родила тебя в лесу и оставила, у тебя даже пуповина еще была. Ты не была никак укрыта. Удивительно, что никто из животных не пришел за тобой…
Слезы Скайбрайт все же пролились, она давно их сдерживала, еще с того момента, как стала чудовищем и отправилась в лес, тот самый лес, где ее бросила мать, которой было плевать, выживет ли она.
— Милая, — няня Бай коснулась ее руки. — Прости, что я рассказала об этом так резко. Но я подумала, что ты должна знать. Понимаешь, почему я никогда не говорила правду? Я боялась, что леди Юань откажется принять тебя, — она нежно улыбнулась. — Я принесла тебя домой, укутанную в тряпку, что я собиралась использовать для трав, и искупала тебя, а потом показала леди Юань, когда ты была уже укутанной в красный сатин и лежала в красивой плетеной корзинке.
Скайбрайт потерла лицо, злясь на себя за слезы. Зачем было плакать?
— Ты же знаешь, что леди Юань всегда нравились красиво оформленные подарки, — сказала няня Бай.
Она рассмеялась, хотя это и прозвучало с горечью из-за слез.
— Спасибо, милая няня. Ты спасла мне жизнь.
— Посмотри, какой милой и умелой девушкой ты выросла, Скайбрайт, — она снова коснулась руки девушки. — Тобой гордилась бы любая мама. Жаль, что у тебя не будет своей семьи, но Чжэнь Ни любит тебя, как свою сестру. Твоя жизнь лучше, чем могла быть.
Старушка поднялась, все еще подвижная, несмотря на возраст.
— Ты ослабела от усталости и перевозбуждения. Я принесу что-нибудь, что поможет уснуть.
Скайбрайт кивнула.
— Еще раз спасибо, няня Бай. И… моя мама совсем ничего не оставила? Никакого напоминания о себе?
Старая няня покачала с сожалением головой.
— Ничего. Было понятно, что тебя только родили. Хотя… — сомневаясь, няня Бай вцепилась в край туники.
— Что? — руки Скайбрайт напряглись, выдавая ее тревогу.
— Когда я впервые купала тебя, на тебе были чешуйки. Как у рыбы. Они были красивыми, но… странными.
— Как чешуйки рыбы, — повторила Скайбрайт. — А какого цвета?
— Алые, — сказала няня Бай. — И сверкали, как драгоценные камни на солнце.
* * *
Скайбрайт дремала до следующего утра, приняв горькое лекарство няни Бай. Чжэнь Ни отказалась уходить от нее. Вечером Скайбрайт тревожилась из-за того, что госпожа будет спать рядом с ней. Она проснулась до рассвета, ее лоб был мокрым от пота. Испугавшись, она дернула ногами под тонким покрывалом, чувствуя колени и пятки. Что бы случилось, превратись она рядом с госпожой? Горло Скайбрайт сжалось от одной мысли. Она слышала ровное дыхание Чжэнь Ни, соскользнула с кровати и вышла во двор, тускло освещенный звездами.
Она всегда превращалась ночью, и ей хотелось понять, что вызывает это изменение, чтобы пресекать это.
Госсссспожа…
Волоски на шее Скайбрайт встали дыбом, по коже головы пробежали мурашки. Слово было принесено нежным летним бризом, едва слышным. Ее воображение за последнюю неделю стало лучше.
Гооооолодно!
Скайбрайт вскочила со скамейки и повернулась по кругу, сердце билось в ее горле. Слово было таким громким, словно с неба упал камень.
— Кто здесь? — спросила она у тьмы ночи.
Другой ветерок зашевелил листья над головой, распадаясь на множество умоляющих голосов.
Прошшшшу…
Придииииите…
Перед ней появился одинокий светлячок, кружащийся у ее носа. Он сделал три петли и отлетел подальше. Она последовала за насекомым, пройдя темные переулки и каменные дорожки. Если она прислушивалась, то Скайбрайт казалось, что в ветре слышны сотни приглушенных голосов.
Наконец, светлячок остановился перед главными вратами особняка, мощными двойными дверьми. Она открыла замок, отодвигая одну дверь. Она загремела, как разбуженный дракон, и Скайбрайт прошмыгнула в щель. Тяжелая дверь закрылась от своего веса, и девушка оказалась на пустой улице. Их особняк был далеко от главной дороги, но их улица была широкой, по ней катались лошади и повозки. Широкую дорогу обрамляли сливовые деревья, и она видела отсюда красные врата соседей, что были через дорогу.
Светлячок исчез, и Скайбрайт замерла, опустив голову и слушая.
Госсссспожжжжа Ссссскай…
Скайбрайт резко развернулась в ответ на дуновение ледяного ветра. Она обхватила себя руками.
— Кто ты? — прошептала она в ночь. Воздух успокоился, а потом пошел волнами. Проявилось изображение, и ее внезапно окружила группа людей. Были и мужчины, и женщины, и мальчики, и девочки, одетые в потрепанные вещи, их лица были грязными. Она знала, что должна была бояться, но ей было любопытно.
Они окружали ее с печальными лицами, но когда она посмотрела на одного прямо, дух тут же снова стал тенью, поглощенный лунным светом. Потому она смотрела на них краем глаза. Не меньше сотни призраков окружали ее, они приближались, от них холодало. За ними, как она чувствовала, было еще больше духов, но они не могли принять человеческий облик.
Мужчина за тридцать подплыл к ней. Его щеки были колючими от растительности на них, но на левой половине лица не было плоти, а глазница была пустой.
— Госпожа Скайбрайт. Мы ваши покорные слуги, а вы..
Эхом отзывался хор голосов.
Я служил леди Пан тридцать лет.
Я заботился о лошадях и собаках у Джинс.
Я готовила для семьи Ванг, пока пожар на кухне не унес мою жизнь.
Я сирота, но у меня был хозяин!