Серое Братство
Шрифт:
– Нет не все! – сердито сказал Олет. – Тишина, значит, а над зомбиками еще этот… как его… гроб с покойничком витает! Вот! А уж теперь-то, когда в имении вашего дядюшки появился черный Грим, тут и подавно…
– А вот и неправда ваша, – радостно сказал граф. – Наш Грим был не черный, а белый. Так в предании сказано. Мой прапрапрапрапрадед много лет назад тоже в ледышку превратился, как и дядюшка Джон позавчера.
У мага Ла Шене отпала челюсть. Ксанка с Олетом застыли в ступоре. Первым опомнился маг.
– Стой!!! – завопил он кучеру, высунув голову из кареты.
– Тпру! –
Маг выскочил на обочину дороги и начал торопливо творить портал.
– Куда вы, Ла Шене? – захлопал глазами граф.
– Обратно во дворец. Не желаете вместе со мной в империю?
– Но я должен принять наследство.
– Как знаете. В конце концов, я вашему батюшке обещал доставить вас живым и невредимым до Вавилота. Я это сделал. Остальное – не мои проблемы.
– Но вы же согласились потом охранять меня и в имении за очень и очень приличный гонорар, вы даже задаток…
– Засунь его себе знаешь куда? – рявкнул маг, швыряя в окно кареты туго набитый кошель. – Держи свой задаток. С белой сворой замка Вомпирштейн только полный идиот рискнет связаться. А я еще лет двести-триста пожить хочу. Прощайте, милый граф.
С этими словами Ла Шене нырнул в только что созданный им портал, который немедленно захлопнулся за его спиной.
– Приплыли, – Ксанка начала выходить из ступора и, опомнившись, первым делом шлепнула Вита по руке, которая успокаивала ее уже где-то в районе бедра, после чего сползла с его колен.
– Что делать будем? – растерянно спросил ее Олет.
– Не знаю, – покачала головой Ксанка, и они, не сговариваясь, перевели взгляд на своего ученика.
– Да что вы всполошились? Ну, Грим, ну, белый… кой черт разница, белый он или черный?
– Очень большая, – со вздохом пояснила Ксанка. – Черный Грим действует целенаправленно. Надо ему, скажем, накаркать смерть на графа, – девица сочувственно посмотрела в сторону Амстервиля, – накаркает, но на него одного. А белая свора замка Вомпирштейн, стоящего у преддверья ада, гасит всех подряд. Рядом оказался, все. Уже не жилец. Редко кто после нашествия белого Грима выживает.
– Господа, – затрепетал юный граф Амстервиль, видя, что дело пахнет уже не страшилками, и речь пошла о серьезных делах, – неужто и вы меня покинете?
– А что вам мешает развернуться и отправиться обратно в империю? – нахмурился Вит. – Вы же слышали, чем грозит вам и нам белая свора. Неужто имение для вас дороже жизни? Не вступайте в права на имение, и все дела.
– Именно этого я сделать не могу, – понурился Амстервиль. – Это вопрос чести. Так было испокон веков. Один представитель рода графов Амстервилей всегда должен находиться в родовом имении около Вавилота. Он должен жить там безвылазно как хранитель…
– Хранитель чего? – жадно подалась вперед Ксанка.
– Точно не знаю. Я так полагаю – нашего рода, – пожал плечами граф. – Дядюшка мой был бездетен, так что теперь этот крест нести мне. Скажу больше, – тяжко вздохнул юноша, – как только приедем, из этого имения мне за его пределы ни ногой.
Друзья переглянулись.
– Не расстраивайтесь, граф, –
– Так уже светает, ваши сиятельства, – крикнул в ответ кучер.
– Тогда хотя бы к завтраку поспей! Доедешь за час, граф тебя штофом гномьей водки пожалует! Не обидите кучера, граф?
– Разумеется, не обижу! Ах, господа, как я рад. Кстати, меня зовут Билли. Просто Билли, а не граф. Граф Амстервиль – это для посторонних, а для друзей просто Билли. Кстати, этому прохвосту магу я обещал заплатить двадцать тысяч имперских золотых за решение моих проблем, вы представляете?
– Представляем, – тут же включился в беседу Олет. – Думаю, Билли, эти двадцать тысяч золотых по праву должны принадлежать нам, ну… в качестве, скажем, премиальных за отличную работу.
– Я сказал двадцать? Вы явно ослышались. Речь шла о двух тысячах…
– Ладно, замнем для ясности, – вступил в дискуссию Вит. – О двухстах тысячах поговорить можно и позже. Главное, граф, действуйте со своими новыми подданными решительней. Покажите им, кто есть кто. Поставьте их на место с самого начала…
Карета неслась по проселочной дороге во весь опор, резво подпрыгивая на ухабах. Вслед ей неспешно трусила снежная свора, изредка мелькая меж деревьев, оставляя за собой огромные следы в виде долго не тающих, даже под лучами июньского солнца, снежных сугробов.
27
Замок графа Амстервиля был окружен высокой каменной стеной. У распахнутых ворот их уже ждали. Комитет по встрече состоял из важного напыщенного дворецкого в зеленой ливрее, пухленькой, миловидной дамы средних лет со связкой ключей на боку и двух дюжих мулодцев, застывших по бокам этой парочки по стойке «смирно». Оба были одинакового роста и одинаковы с лица, только один мулодец был одет во все черное, другой во все белое. Карета остановилась. Юный граф и нанятая им троица покинули ее и, сплотив ряды пред лицом неведомой опасности, ожидавшей их в замке, двинулись на комитет по встрече с такими зверскими физиономиями, что комитет невольно начал пятиться назад. Команда Вита и граф честно следовала инструкциям главы сыскного агентства. Оттеснив комитет по встрече к правому крылу замка, серой громадой возвышавшейся над ними, граф воинственно тряхнул головой, заставив бантики в завитых волосах радостно подпрыгнуть.
– Кто таков? – грозно спросил Амстервиль, ткнув тонким пальчиком в сторону растерявшегося толстячка в зеленой ливрее.
– Дворецкий, с-э-э-эр, – проблеял толстячок.
– Имя?
– Пургон, сэ-э-эр.
– Сочувствую. Бывает и хуже. Ну же, не стойте столбом. Представьте остальных.
Дворецкий сообразил, что сразу бить его не будут, расправил плечи и приступил к церемонии представления.
– Это моя жена, миссис Пургон, сэ-э-эр. Ключница имения вашего покойного дядюшки, сэ-э-эр.