Серебряный Вихор
Шрифт:
Однако досадовать пришлось не только на Луция. Навряд ли существует более веселое зрелище, чем погоня за ослом. Солдаты на замковой стене при воротах наслаждались от всей души. Меня злил их громовой хохот. Они просто в восторг приходили, когда я тщетно пытался поймать ишака за хвост, чтобы остановить нелепую процессию.
— Ставлю три против двух на осла! — кричал один из стражников.
— На которого? — не поленился осведомиться его напарник.
— Восемь против пяти, серебряная башка сбрасывает пары.
Я
— Не торопись, — посоветовал он, — необходимо отдышаться.
Мы были совсем уже рядом с замком, а Луций — прямо под его стенами.
И тут только осел понял, что в замок ему не попасть. Ведь до того он просто ринулся на помощь Гермионе. Пробежав через мостик к замковым воротам, он вдруг осознал, что бессилен что-либо сделать. И все же он предпринял попытку. С криком протеста Луций бросился на ворота и отскочил, почти оглушенный.
Мне страшно хотелось, чтобы кто-нибудь из стражников свалился со стены. Потом я подумал, что у нас шансов попасть в замок не более, чем у нашего осла. Да и не хотелось мне в этот замок. При виде блестящих алебард у меня мороз пробежал по коже.
— Я в замках не разбираюсь, — сказал я Голиасу, — но это, наверное, и есть Замок Опасностей.
— Это Замок Ниграмус, — пояснил Голиас. Он взглянул на хохочущих на стене вооруженных парней.
— Кто из вас начальник стражи? Один из них тут же перестал смеяться.
— Я, Глевлвид Гавэльвавр. И здесь я задаю вопросы. — Грозный вид ему плохо давался, и я понял, что компания уже раздавила бутылочку. — Чего вам тут надо? Сегодня никого не пускаем. Кроме приглашенных нашим господином Раваном.
— Мы догоняли нашего дрессированного осла, — сказал Голиас.
— Что-то он мало похож на ручного, — заявил Гавэльвавр. Он подтолкнул локтем ближайшего стражника, и они возмущенно загалдели.
Луций мог их рассердить, но он же мог и смягчить их гнев. Сообразив это, Голиас поторопился приступить к делу, пока стражники от нас не устали. Он что-то шепнул Луцию на ухо. Наверное, было упомянуто имя Гермионы, потому что Джоне немедленно успокоился и сделался послушным.
— Все в порядке, Луций, — громко сказал Голиас, — нам сказали, что король уже в замке. Что бы ты отдал, чтобы увидеть его августейшее и трижды благословенное величество?
Вместо ответа осел лег, перекатился на спину и закрыл глаза.
— Ты счастлив отдать за это жизнь, не правда ли? — продолжал Голиас. — Но представь, что ты не умрешь от восторга, когда увидишь его. Что ты тогда сделаешь?
Вскочив на ноги, Луций опустился на колени и низко склонил голову, как это он делал уже однажды перед Семирамидой.
Начальник стражи и привратники так и покатились со смеху, но теперь
— Мы — бродячие артисты и были бы рады случаю позабавить славных обитателей замка и самим развлечься на славу. Вы нас пропустите?
— Гм-м-м… Я никого не пропускаю без распоряжения дона Родриго, — заявил начальник стражи, — но он сегодня впустил целую толпу менестрелей и прочий сброд.
— Это хорошо, — сказал один из стражников. — Я думаю, сам король пропустил бы их. Так или иначе, Раван все равно не узнает, что мы пропустили кого-то без распоряжения короля. У него сегодня много других забот.
— А зачем вам меч? — спросил Гавэльвавр, указывая на рукоятку, торчащую из котомки Голиаса.
— В нашем деле все годится. — Голиас вытащил меч, закинул голову и, к моему ужасу, засунул меч на полтора фута себе в горло.
— Видали? — спросил он, вытащив лезвие.
— Поднять решетку! — распорядился главный привратник.
Мы оказались в вымощенном булыжником внутреннем дворике, окружавшем вторую стену. Вторые ворота не были закрыты. Привратники, занятые болтовней, едва взглянули на нас. Несомненно, именно на сегодня и было назначено торжество, если допускались такие вольности. Не сговариваясь, мы с Голиасом ускорили шаг.
— Надо заглянуть в цветник, — бросил на ходу Голиас. Мы обогнули угол дворца. — Если бы там гуляли сейчас дамы, нам бы не поздоровилось. Но сегодня, я уверен, там никого нет.
Вход в окруженный стеною сад не охранялся. Заглянув, мы увидели, что сад пуст.
— А ну-ка, быстро, пока нас никто не засек, — скомандовал Голиас.
Джонс проворно трусил впереди нас. К сожалению, мы быстро убедились, что рисковали напрасно. Я повсюду видел, не припоминая названий, много поздних цветов. Но розы уже отцвели. Нам было тем более досадно, что в саду оказалось много розовых кустов.
— Надо было заглянуть на церковный двор, — предложил я, радуясь возможности улизнуть из сада.
— Смотри-ка, Шендон, — сказал Голиас, когда мы вышли за ограду, — кругом ни души.
Я быстро сообразил, к чему он это говорит.
— Наверное, все уже где-то собрались.
— Заглянем во дворец, — приказал Голиас, прибавляя ходу.
Дворец напоминал тюрьму. Охранять вход был приставлен стражник с копьем. Помимо копья, с ним стояла бутылка, а сам он сидел, развалясь, на ступеньках. Он взглянул на нас, когда мы приблизились.
— Можно нам войти? — спросил я у него.
— Нет, но вам и не стоит входить.
— Почему же?
— Потому что там никого нет!
На этом пафос его испарился, и голос дрогнул.