Серебряный Вихор
Шрифт:
Полубезумный от горя, уставший, от борьбы, я не успел даже испугаться. Что бы там ни было, я не страдал от недостатка воздуха, пока мы пролетали сквозь водяную толщу. Помимо этого, случилась еще одна чудесная вещь. Когда мы отправлялись в путь, тень была только у Голиаса. Пролетев сквозь озеро, я вновь обрел свою тень. Теперь одна лошадь не отбрасывала тени: я заметил это, когда на берегу она остановилась, чтобы стряхнуть воду.
Конь послушно ожидал приказаний. Голиас медлил, соображая, где мы находимся.
— Кажется, именно здесь отлупили Киднона, — пробормотал он. — Местность соответствует описаниям. Возьми немного на юго-запад, — сказал он коню.
Я тем временем, наблюдая за собой,
Моя старая одежда вновь была на мне. Но главное, во мне вновь проснулась моя воля. Нет, я не забыл Нимью. Вспоминая о ней, я все еще желал ее. Но я мог заставить себя не думать о ней.
Поначалу воля моя была еще слаба, но чем дальше мы уезжали от Нимью, тем лучше я себя чувствовал. Ветер, дувший мне в лицо, прояснил мой ум, и боль стихла. Новое настроение охватило меня всецело, но описывать его легче по частям. Поначалу я опасался, что с утратой Нимью в душе моей воцарится пустота. Потом меня стало удивлять, отчего я позволил кому-то настолько овладеть моим существом. И я почувствовал стыд. Да, мне казалось, что наша с Нимью любовь будет бесконечной. Пусть она прошла — я сохраню о ней воспоминания. Правда, я испытал много горя. Но все это — и дурное, и хорошее — навсегда теперь останется в моей душе, что бы ни случилось со мной в будущем. Освободившись от своих печалей, я какое-то время не смел заговорить с Голиасом. Ведь когда он — еще в стране Нимью — заговорил со мной, я чуть не лягнул его в зубы.
Наконец я все же спросил:
— Где ты оставил Джонса?
Услышав меня, он, к моему великому облегчению, улыбнулся.
— Очухался? Отлично. Я оставил его с Дегаре. С ним он будет в безопасности. Здесь, в Варлоках, далеко не на всякого можно положиться. Сейчас мы едем прямо к нему.
— Ты молодчина, что пришел и забрал меня, — выдавил я из себя.
Я постарался сказать это так, чтобы он почувствовал мое раскаяние. Ведь я вел себя как сомнамбула при встрече с ним.
Голиас понял меня, хотя заговорил о другом.
— Что случилось после того, как ты с плота прыгнул в воду?
Выслушав мои приключения до встречи на Майлз Кросс, он кивнул.
— Берсилак — отличный парень.
— Кто?
— Тот, зеленый. Жаль, я не повидал его на этот раз. Но мы с Луцием выбрались на берег южнее Уединенного Приюта. И плот мы миновали, наверное, он остался выше по реке. Я был уверен, что он разбит, и не стал искать его. Кстати, если ты хочешь проклясть своего врага, пожелай ему оказаться с ослом в реке и потом вытаскивать этого осла на крутой берег ночью.
Голиас покрутил головой.
— Тебя мы потеряли, и я решил, что самое лучшее — отправиться к Оракулу. Джонсу было неплохо в его ослиной шкуре; но я-то был голый, как Конэр в день коронации, и голоден как черт. К счастью, мы встретили Леолайна, который в предгорье охотился на диких кабанов. Он накормил меня и одел вот в это. — Голиас взбрыкнул одной ногой, потом другой, чтобы я мог полюбоваться на его новые желто-синие штаны. — Потом мы взяли на юго-запад. Спустя пару дней добрались до старой дороги. Мне стало ясно, что ты нас не опередил. Но все же я решил потихоньку двигаться вперед, в надежде, что ты добираешься к Оракулу другим путем.
— Что же тебя задержало?
— Я встретил Гроа. Она умная старуха, хоть и говорит загадками.
Голиас вопросительно посмотрел на меня.
— Я не спорю, — согласился я, — продолжай.
— Я ей напомнил на всякий случай, что дружил со Свипдагом, и спросил, не знает ли она, где ты. Она стала болтать вокруг да около, но все же сказала, что, хоть ты и не исчез, как Кайкхосру, и не научился летать, на земле тебя нет. Тогда я понял, где тебя надо искать. Но необходимо было позаботиться о Луции. Бросить его без присмотра
Джонс щипал траву возле рва, окружающего замок, всем своим видом показывая, что он никогда не считал ее за пищу. Не успел я даже задуматься, как мы взгромоздим его на спину лошади, как Голиас что-то шепнул коню, и конь тут же справился с этой задачей.
Подскакав к Луцию, он схватил его зубами за загривок, как кошка котенка, и закинул себе на хребет. Джонс даже опомниться не успел. Луций поместился как раз впереди Голиаса, поперек спины. Джонс прижал уши и поднял возмущенный рев. Но все было тщетно: он прилип и не мог лягаться.
— Полегче, Луций, — посоветовал ему Голиас. — Мы сейчас едем туда, где нас научат, как снять с тебя ослиную шкуру.
Конь помчался во весь опор. Он мог бы посрамить даже дизельный тепловоз. К счастью, из-под копыт не летела пыль.
Избавившись от влияния Нимью, я обрел интерес к окружающему меня миру. С любопытством я стал озираться по сторонам.
Выехав из леса, мы очутились на разделенной пополам равнине. Мы скакали по прерии, которая простиралась от нас по левую руку и уходила в необозримую даль. По правую же руку от нас стояла сплошная стена тумана. Однако можно было разглядеть, что там находится совсем другая страна. Дело было не в географических особенностях, а в том, что здесь Романия представала совершенно иной. Я видел расплывающиеся огни небоскребов, заводские трубы. Мы проскакали мимо аэродромов. Я услышал пулеметную очередь и почувствовал тоску по знакомому миру. Прицельная стрельба клепальной машины; гул заводов; моторы, которые мягко урчали на земле и ревели в воздухе, — звучали сладостно для моих ушей. Но прекраснее всего был свисток промчавшегося мимо поезда.
Срезав угол, вскоре мы оставили эту местность позади.
Задумавшись, я позабыл, где нахожусь. Оглянувшись на такую знакомую и незнакомую мне страну, я встретился взглядом с Голиасом. Он тоже смотрел назад.
— Что это за страна? — спросил я его.
— Это Новые Земли, Шендон. — По его голосу я понял, что он заинтересован не менее, чем я. — Неплохо выглядят, а?
— А можем ли мы взглянуть на них? После того, конечно, как утрясем все дела с Луцием. Он покачал головой.
— Они пока еще не присоединены к Романии. Хотя, конечно, собираются войти в нее.
— А кто там живет?
— Горстка первопроходцев. — Голиас наклонился и отогнал от Луция слепня. — Некоторые из них станут постоянными жителями. Но большинство, после Дня Присоединения, не выдержат конкуренции.
— А когда наступит этот день?
Голиас пожал плечами.
— Точно не могу сказать. Но, думаю, мне придется там пережить множество интереснейших приключений. Возможно, это случится в мой следующий приезд сюда.
Прерия сменилась кедровым лесом, а он перешел в холмы, сплошь покрытые виноградниками и неизвестными мне приземистыми деревьями. Голиас сказал, что это оливы. Урожай уже был почти весь собран, но так как я видел оливки только на тарелке или в коктейлях, то рассматривал посадки с большим интересом. Они не утратили для меня своей прелести, даже когда мы достигли медных буков, растущих на взморье.