Серебряный Вихор
Шрифт:
Взошла луна и прервала мои размышления. Все вокруг преобразилось, как это бывает лунной ночью.
Но не пейзаж волновал меня. Еще через пару часов, когда луна поднимется выше, идти будет уже поздно.
Но я не стал этого дожидаться. Проклиная сэра Гавэйна, я поднялся. Благоразумие мое пошатнулось при воспоминании о человеке, который снял шлем и отбросил щит. А ведь ему наверняка грозила смерть. Я же готов был спасовать при одной только мысли об опасности. Если я не могу подражать Гавэйну в мужестве, я должен хотя бы остаться верен данному слову.
Луна слабо освещала тропу.
Но одному предмету из этого призрачного сонма удалось воплотиться. Пробираясь по болоту, я старался смотреть себе под ноги. Подняв глаза, я увидел идущего по тропе человека. Заслышав мои шаги, он остановился. И я остановился тоже. Не успел он еще обернуться ко мне, как мне захотелось убраться подальше. Но я остался стоять на месте. Он пристально взглянул на меня единственным глазом — на втором была повязка, и я выдержал его взгляд.
Широкополая шляпа бросала тень на его лицо. Длинный плащ окутывал фигуру, но было ясно, что его владелец широкоплеч и высок. Кстати сказать, на каждом его плече сидело по громадному ворону.
— Я не тебя ищу, — сказал мне незнакомец, — но если можешь, окажи мне услугу.
— Рад помочь. — Мне хотелось, чтобы он был настроен ко мне дружественно.
— Мои волосы в темноте и не разглядишь. А вот твой серебряный волосок подойдет в самый раз.
Незнакомец бесцеремонно вырвал волос из моей белой пряди, а из складок плаща извлек длинный меч.
— Я наточил Тирфинг, — сказал он, — и думаю, он готов. Но хочу убедиться.
Незнакомец скользнул взглядом по невидимым мне лезвиям обоюдоострого меча. И я тоже взглянул на меч. Сталь притянула к себе лунный свет. Незнакомец повернул меч, и мне показалось, что в руках он держит луч холодного света.
— Сейчас попробуем, — пробормотал одноглазый. Вытянув руку с серебряным волоском, он опустил его. Волос падал медленно, кружась в воздухе и сверкая, как неоновый. Коснувшись меча, он распался на две половинки. Вороны радостно закаркали.
— Готов, — объявил одноглазый. — Найти бы только для него подходящую руку.
Незнакомец вновь спрятал меч, шагнул в темноту и исчез.
Я же на мгновение застыл как вкопанный. Этот человек явился воплощением всех моих ужасов, и они исчезли вместе с ним.
Вскоре я оказался на нужной мне поляне. Шел я недолго и, однако, весь взмок, пока добрался. Ждать было еще мучительней, чем идти. Но зато я мог отдышаться, пока дожидался Джанет. Хоть мне и не терпелось поскорее избавиться от одиночества, все же я на всякий случай спрятался, не зная, с кем придется повстречаться в этой части Броселианского леса.
Когда Джанет подошла совсем близко, я вышел из своего укрытия.
— Эй, сюда! — позвал я ее. Я был так рад, что она пришла, едва ли не счастлив. Она взвизгнула и схватила меня за руку.
Шла она слишком быстро для женщины в ее положении. Теперь она едва могла отдышаться.
— Я бы… о, я бы… умерла, если бы вы не пришли. Но я была уверена, что вы придете. — А как же иначе! Конечно, человек, который не боится разбить лагерь в лесу, не побоится прийти сюда ночью.
Выходит,
— Я не из пугливых, — сообщил я ей, — но если та нечисть будет преследовать нас, не вздумай пускаться со мной вперегонки. В какую сторону теперь идти?
Оказывается, неподалеку от поляны была старая заброшенная дорога. Она заросла папоротником, и очертания ее едва угадывались. Я шел впереди, прокладывая путь. Штанины намокли от росы. Промок и подол платья Джанет. Дорога, виляя, взбиралась на холм, и потому подъем был не слишком резкий. Мы прошли около мили, прежде чем одолели его.
На вершине холма была небольшая поляна. На ней стоял монумент, который, как сказала мне Джанет, и назывался Майлз Кросс. Я уж не знаю, кто такой был этот Майлз, но его представление о крестах сильно отличалось от моего. Крест напоминал заглавную «Т», но почему-то с двумя вертикальными опорами. Представьте себе каменную плиту, лежащую на двух грубо обработанных каменных столбах. Поначалу я решил, что это образование естественного происхождения. Но более пристальный взгляд разубедил меня. Произведения природы порой удивительны, но никогда не кажутся заброшенными. А от этого сооружения так и веяло минувшим, как это бывает с полупустыми домами.
Поляна кое-где поросла кустарником, очертания которого смутно вырисовывались над жесткой, серой в лунном свете травой. Черные ели жались друг к другу, как если бы они прибыли попрощаться с мертвым телом. Кругом стояла тишина, и только с глухим, слабеющим смехом сбегал со склона ручей.
— Откуда выпорхнут эти птички? — спросил я у Джанет.
— Не знаю, — прошептала она, — он сказал только, что они будут проезжать мимо Майлз Кросс.
До поры нам следовало оставаться незамеченными. Я выбрал место поукромней под нависшими ветками раскидистого куста в двух шагах от Майлз Кросс. Спрятаться нам удалось, но земля была сырая, сверху с листьев падала роса, и холод пробирал нас до костей.
— Что я должен делать, когда они появятся? Джанет пожала мне руку, желая ободрить и меня, и себя.
— Вам ничего не придется делать. Вызволять мужчину — дело женщины. Я не испугаюсь. А вы оставайтесь и ждите меня.
С превеликим облегчением я вновь оглядел поляну.
— А как же вы? Разве эта нечисть для вас не опасна?
Она затаила дыхание.
— Не знаю, Шендон. Самое страшное для меня — это разлука с Тамланом.
Время шло. Мы еще больше продрогли и приуныли. К полуночи потянуло холодом. Я слышал, как ветер шевелит макушки елей. Смутно донеслись и другие звуки.
Я не понимал, что бы они значили. Но Джанет угадала верно.
— Уздечки позвякивают. Это они едут! Девушка съежилась от страха.
— Тебе лучше спрятаться и выждать, — сказал я ей, — что ты можешь против фей и колдунов?
Но в ней проснулось мужество.
— Я не смогу смотреть в глаза своему ребенку, если сейчас отступлю.
Джанет выбралась из-под куста. Из кармана она достала пузырек.
— Святая вода, — объяснила Джанет. — Они вас не заметят, но не побрызгать ли на всякий случай?