Серебряный медведь
Шрифт:
– Что-то не то… – покачал головой Кир. – Всем известно, что это Равальян сюда империю позвал. Он предложил Тельбию ввести в состав Сасандры. Не поверит ландграф.
– Точно, не поверит, – согласился Кулак.
– А если сказать, что мы от каких-нибудь мятежников? – встрепенулась воительница. – Кто, кроме Медренского, еще с Империей воюет?
– Да мало ли? – пожал плечами кондотьер. – Тут, по-моему, все воюют. То друг с другом, то каждый против имперской армии. Прямо раздолье для наемника… Эх, если бы не уложение!
– А я… энтого… слыхивал про шайку какого-то Черного Шипа.
– Ну и названьице! –
– Название как название, – ответил Мудрец. – Мне Ингальт говорил, тут немало таких обретается. То «Желтый тюльпан», то «Белый шиповник».
– Я ж и говорю! – Пустельга покрутила пальцем у виска.
– Ландграф может знать этих разбойников, – заметил Кир.
– Откудова… энтого?
– Оттудова! – хмыкнул Кулак. – Малыш дело говорит. И похоже, сегодня он один использует голову по назначению.
– Ну конечно! – обиделся Почечуй. – А у нас всех… энтого… задницы на плечах.
– Не уверен, но похоже, – согласился кондотьер. – А представляться надо, как мне кажется, не местными, а чужими заговорщиками. Ну, или бунтовщиками.
– Айшасианскими шпионами! – воскликнул Кир, сам не зная почему.
– Ну, ты, парень, даешь! – восхитился Мудрец.
– Ты свою рожу… энтого… в зеркале видал? Какой из тебя… энтого… айшасианский шпион?
– А ты думаешь, айшасианы дураки, и сюда своих черномазых забрасывают? – окрысился парень. Ишь ты! Какой-то старый пенек будет его учить шпионов различать! Его, человека, который едва не раскрыл заговор в самом сердце империи. Да Мастер наверняка уже и распутал все ниточки. Задержал всех шпионов, выявил всех связных, нашел человека, который в Айшасу сведения продает.
– А ты у нас прямо знаток заморской разведки! – усмехнулась Пустельга.
– Знаток не знаток, а сталкиваться приходилось, – гордо и с достоинством ответил Кир. – Да если хочешь, студента спроси. Он одного тоже знал. Только не знал, что он шпион.
– Спрошу, если надо будет, – пообещала женщина.
– Так ты… энтого… – начал Почечуй. Видно, хотел сказать какую-то гадость и колкость, но Кулак остановил его:
– Тихо! Что на парня набросились? Он, в отличие от вас, снова дельную вещь сказал. Айшасе-то наверняка поперек горла, что Сасандра в Тельбию войска ввела. Ландграф Медренский открыто против имперской армии попер. К кому же еще лазутчикам айшасианским прийти, как не к нему? Так или нет?
– Согласен. Придумано здорово, – кивнул Мудрец. – Была б у меня шляпа, снял бы перед Малышом. Молодец!
– Да, собственно… – смутился Кир.
– Не скромничай!
– Что ж, вправду молодец, – поддержал Мудреца Кулак. Пустельга с Мелким кивнули.
Дольше всех дулся Почечуй, но в конце концов и он махнул рукой:
– Ладно… энтого… уел меня, старого.
– Значит, на том и порешим, – подвел итог кондотьер. – Посланцы от Айшасы… А это мне даже в диковинку! Тем интереснее. А теперь меня слушайте. В замок Медренского пойдем втроем.
– Как втроем? – охнула Пустельга.
– Почему это? – возмутился Мелкий.
– Нет, по-вашему, айшасианские шпионы толпами по Тельбии бегают? По двадцать рыл, да? Да и говорил я уже: много людей – подозрительно. Идем втроем. Я, Мудрец и Малыш.
– А почему он? – снова не выдержал Мелкий. – Нет,
– А потому, что он идет главным шпионом. Он про них знает. Может языком трепать, как захочет. Никто из нас столько пыли в глаза ландграфу не пустит. Ясно?
– Ясно.
– А мы с Мудрецом вроде как его телохранители. Наемные.
– А ведь… энтого… – покивал Почечуй. – Похоже, дело выгорит.
– Будешь, Малыш, мелким демоном лесным рассыпаться, но графа нам выманить надо, – продолжал Кулак. – Усек?
– Усек. Постараюсь.
– Постарайся. Потому как если нас в чем заподозрят, то крышка всем троим.
– Не накаркай, – потянулся Мудрец. – Я думаю, прорвемся.
– Мое дело предупредить. А вы… – Командир задержал взгляд на Мелком и Пустельге. – Вы остаетесь за старших здесь. Мили на две отъедете, а здесь выставите дозор. Да что я вас учу? Вы ж не хуже меня разбираетесь, что да как. И главное, если мы через двое суток не вернемся и знака никакого не подадим, проваливайте. На рожон не лезьте. Двумя десятками вы крепость не возьмете, только людей угробите зазря.
Наемники насупились, но спорить не стали. Для споров веские доводы нужны, а Кулак, как не крути, прав.
Кирсьен ощутил легкий холодок между лопатками. Не страх, а возбуждение, как перед дуэлью. Что ж, господин ландграф, поглядим – легко ли вас обхитрить будет?
Первый раз Мудрец поразил Кира, когда запустил руку в седельную суму и выудил самый настоящий охотничий рожок. Небольшой, довольно изящный, схваченный начищенными бронзовыми кольцами. Откуда у наемника музыкальный инструмент? И главное, зачем он ему? У долговязого воина не было привычки совать в мешок все, что попадется под руку, но и увлечения музыкой Кир за ним не замечал.
Они стояли у подножия холма, перед «нижними» воротами. Впрочем, воротами их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Скорее, калитка. Отсюда начинался барбакан. Здесь им предстояло впервые объяснить слугам и воинам ландграфа Медренского, с чем пожаловали. И помоги Триединый, чтобы объяснения звучали как можно более убедительно. Иначе нескольких стрел, пущенных с галереи, будет вполне достаточно. Отбивать летящие стрелы мечом Кир не умел и искренне верил, что россказни о таких умельцах не более чем сказки.
Мудрец набрал побольше воздуха, поднес рожок к губам.
От пронзительного визга шарахнулись кони. Успокаивая гнедого, Кир понял, что его первоначальные предположения об отношении товарища к музыке не были далеки от истины. Если с мечом он управлялся с большим искусством и даже с любовью, то здесь действовал по принципу: сила есть, ума не надо.
Даже Кулак поморщился, а уж он редко показывал на людях свои чувства.
Второй раз Мудрец удивил молодого человека, когда, оказавшись в форбурге, поспешил соскочить с коня раньше всех и с грубоватой почтительностью придержал ему стремя. Кир едва не заподозрил очередную неудачную шутку, какими любили обмениваться наемники, но после многозначительного взгляда кондотьера сообразил, что его спутники вовсю играют роли, на которые сами себя назначили. Сейчас они не его старшие товарищи, способные многому научить недавно вырвавшегося из столицы дворянчика, а верные слуги, сопровождающие важного господина.