Серебряный медведь
Шрифт:
Бригельм хмыкнул, расправил усы, потер подбородок:
– Тот Мастер, о котором я слышал, был лучшим сыщиком Аксамалы…
– Выходит, не лучшим, – развел руками гость. – Что ж, как говорят в народе, и на старуху бывает проруха.
Генерал задумался. Тишину в кабинете нарушало лишь еле слышное потрескивание горящих фитильков да шуршание мышей за шкафом.
Наконец гвардеец поднял глаза:
– Кто может подтвердить твои слова?
– Увы, никто, – покачал головой Мастер. – Вы можете либо поверить мне и спасти Сасандру, либо не поверить… Ну, тогда все полетит в Ледяную Преисподнюю. Возможно, империя и заслуживает этого, но я как-то к ней привык и не желаю
– Предположим, – кивнул генерал, стараясь сохранять маску безразличия. Не хватало еще дать понять этому сумасброду, что он высказывает вслух потаенные мысли самого Бригельма. – Но у меня есть еще вопросы.
– Задавайте. – Мастер не колебался ни мгновения.
– Почему ты пришел ко мне?
– Потому что вы – генерал Бригельм дель Погго, прозванный Мясником. Потому что вы не станете пускать слюни и рассуждать об угодности ваших поступков Триединому, как человек дела, вначале спасете страну, а душеспасительные беседы оставите на потом. Потому что под вашим началом почти две тысячи клинков. И довольно неплохих клинков. И две тысячи бесшабашных голов, которые вам верят и пойдут следом за вами хоть в Ледяную пустошь, хоть в кишащие речными драконами дебри Южной Айшасы.
– Допустим… Хотя не все так радужно, как ты описываешь, но допустим. В чем суть заговора? И как он может угрожать Сасандре? Ведь на открытое противоборство ни Айшаса, ни западные королевства не пойдут. Кишка тонка.
– Само собой, само собой… Для врагов империи единственный способ добиться успеха – развалить ее изнутри. Изменить веру, изменить мировоззрение людей, подменить наши ценности своими…
– Как такого достичь? Это невозможно!
– Возможно. Если посадить на императорский престол послушного исполнителя чужой воли. Он подпишет законы, благодаря которым к нам хлынут через границы и моря чужие обычаи, чужая мода, чужая вера, наконец.
– Даже вера?
– Не стоит забывать: император по обычаю возглавляет и Верховный совет жрецов Триединого.
Бригельм скрипнул зубами, пошевелил седыми лохматыми бровями. Помчаться с докладом к императору, да живет он вечно? А будет ли толк? Его величество, по всему выходит, давно впал в старческое слабоумие и опасность оценить не в силах. Поставить в известность совет жрецов? От их говорильни пользы может оказаться еще меньше. Заседает-то совет почти каждый день, но когда в последний раз они договорились до чего-нибудь путного? Значит, как и тридцать лет назад, нужно брать ответственность на себя. Победителей не судят. Ну, а проигравшим часто бывает все равно. Он довольно пожил, и если на склоне лет послужит хоть чуть-чуть спасению империи, Триединый зачтет ему попытку на небесах.
– Как дель Гуэлла хочет сменить власть? Это ведь не так-то просто.
– Да нет. Довольно просто. И главное, вполне законно. Император умер, да здравствует император. Для этого уже вызван из Уннары и тайно проживает в Аксамале герцог Мельтрейн делла Пьетро, троюродный племянник его величества.
– А если император не собирается умирать?
– Это тоже предусмотрели. Вы знаете, что в столице вот уже несколько лет действует подпольное сообщество чародеев, практикующих чародейство, запрещенное более трех веков тому назад Великим Кругом?
– Нет. Признаться, даже не догадывался… – Дель Погго покачал головой.
– Ну, теперь
– И дель Гуэлла вступил с ними в сговор? – подался вперед генерал, вновь наливаясь кровью так, что померкла алая атласная ткань мундира.
– Вы схватываете на лету, господин генерал! Именно! Не так давно он представил чародейскому Кругу герцога делла Пьетро.
– И ты… И вы… – В голосе Бригельма зазвучало неподдельное уважение. – И вы знаете места их сборищ?
– Конечно. Если дель Гуэлла считает меня мертвым, тем хуже для него. Я знаю, где проживает герцог делла Пьетро, знаю дома и места службы всех магов Круга, а кроме того, по старой памяти могу без труда отыскать места сборищ нескольких обществ вольнолюбцев, без участия которых, думаю, грядущий переворот не обойдется.
– Грядущий переворот? Переворота не будет, – сжал кулаки генерал, выпрямился на кресле, словно, сидя в седле, принимал парад гвардии. – Мы нанесем удар на упреждение. Раздавим гадюшники каблуком справедливого возмездия! Гнезда паучьи! Каленым железом!
– Я бы сказал, огнем и сталью. – Мастер улыбнулся. – Я рад, господин генерал, что не ошибся в вас. Разрешите напоследок одну маленькую просьбу? Ну, или пожелание, как вам будет угодно…
– Что? – Гвардеец округлил глаза. – Какие еще просьбы? А впрочем… Ладно, давайте…
Мастер поднялся с табурета, расправил плечи.
– Поделим врагов честно. Когда начнется Ночь Огня и Стали, чародеи ваши, господин генерал, а т’Исельн дель Гуэлла – мой.
Бригельм прищурился:
– Согласен, клянусь мощами Триединого.
А в окна кабинета глядела бледная Малая Луна, покровительница котолаков и брух.
Глава 8
Замок возник довольно неожиданно. Приземистое четырехугольное здание, сложенное из толстенных, почерневших от времени бревен, стояло на вершине холма с обрывистыми склонами. Земля с них кое-где сползла, обнажая желтовато-серые скалы, неприступные даже на вид. С одного бока холма был насыпан пологий земляной вал, огороженный частоколом, – подобие барбакана. [29] Дорога, идущая по гребню вала, упиралась в мощную, также деревянную надвратную башню.
29
Барбакан – предвратное укрепление.
Кир, разглядывая замок ландграфа Медренского из леса, сперва удивился: почему это у такого знатного вельможи замок деревянный? Но Мудрец живо разъяснил, что в Тельбии всегда имелось вдосталь бревен и теса, а вот с каменоломнями как раз плоховато. Местный камень или слабый, что-то вроде глинистого сланца, ломающегося даже от легкого удара кувалды, расслаивающегося с течением времени от непогоды, и строить из него фортификационные сооружения бессмысленно, или, напротив, такой крепкий, что вытесать из него более-менее правильной формы блоки для стены можно лишь ценой неимоверных усилий, а значит, стоимость возведенного из него здания взлетает до запредельных высот. А лес – вот он. Вали не хочу. И дубы, и буки, и березы, и смолистая сосна. Да и строил замок не нынешний ландграф, а, скорее всего, его прапрапра… в общем, много раз прадед. А тогда даже в Сасандре не гнушались работать с древесиной.